Чтение онлайн

– О Пулитцеровской премии, – сказал Кевин.

– Но я не желаю становиться кем-то другим?

Ред Мелоун сидел на верхней перекладине изгороди и, глядя на пасущихся в загоне лошадей, с наслаждением вдыхал горный воздух. Его левое плечо было туго перебинтовано, а рука висела на перевязи. Чтобы не свалиться, он зацепился носками туфель за нижнюю перекладину. Ласковый ветер с гор трепал его рубашку и волнами раскачивал траву на пастбище. Табунок кобылиц пасся у самой изгороди в дальнем конце загона. Неподалеку от них держался жеребец, который подозрительно поглядывал на Реда.

Услышав слова Сары Бомонт, подошедшей сзади, он не обернулся.

– Никто не желает, – ответил он.

– Но никому из вас и не приходится, – резко сказала она.

Ред наконец обернулся и посмотрел на нее, удивленный, как она может быть настолько слепа. Сара была одета по-ковбойски – джинсы в обтяжку и клетчатая рубашка. Белая соломенная стетсоновская шляпа резко оттеняла ее темную кожу. Сам Ред был по-прежнему в городской одежде. Он снова повернулся к лошадям.

– Иногда приходится, – сказал он. – Время от времени.

Сара облокотилась на изгородь рядом с ним, подперев подбородок руками. Ред взглянул на нее сверху вниз. Она с мрачным видом смотрела на лошадей.

– Черт возьми, Ред, – сказала она. – Я потратила годы, чтобы стать тем, кто я есть. Я вкалывала, как проклятая. Поверьте, это было нелегко, но меня вполне устраивает, какой я стала!

– Значит, вам повезло. Большинство из нас не отказалось бы коренным образом изменить свою жизнь, если бы это было возможно. Чем вы недовольны? В вашем новом обличье вы будете богаты, вам не о чем будет беспокоиться. Мы своих не бросаем. Конечно, придется сделать небольшую пластическую операцию. Может быть, слегка осветлить кожу. Вас собственная мать не узнает.

Глаза Сары потухли, она опустила голову.

– Она и сейчас бы меня не узнала, – тихо сказала Сара.

Ред хотел было сказать: «Ну, тогда тем более», – но почувствовал, что говорить этого не следует. Он увидел, что жеребец неожиданно встрепенулся и запрядал ушами, как сдвоенной радарной антенной. Потом он пробежал рысью несколько шагов, поднялся на пригорок в дальнем конце загона и застыл как статуя, глядя в сторону гор. Через некоторое время он успокоился и вернулся на свое место рядом с табуном кобыл. «Интересно, что это он учуял там, в горах?» – подумал Ред.

– Это будет вам же на благо, Сара, – сказал он, помолчав. – Разве вы не смотрели последние новости? Не успели вы разнести по всему свету тайну Общества Бэббиджа, как дикторы теленовостей принялись рвать вас в клочья. «Паранойя» и «психическая неустойчивость» – самые ласковые слова в их устах. Так почему бы вам не стать кем-то другим? Оставаться Сарой Бомонт в наши дни не сулит большой радости.

– Да, это грязная работа, – холодно заметила Сара, – но кто-то должен ее делать. – Она повернулась и посмотрела ему в глаза. – А как бы вы поступили на моем месте?

Ред взглянул на нее, отвел глаза и пожал плечами.

– Так же, наверное.

– Кто-то пытался меня убить, – продолжала она, как будто рассуждая вслух. – Я и понятия не имела, за что. Поэтому я начала разбираться, пока все не выяснила. И знаете, что самое смешное?

– Нет, и что же?

– Если бы они оставили меня в покое, я никогда бы не натолкнулась на их гнусную маленькую тайну.

В этом Ред сомневался.

– Может, да, а может, нет. Женевьева Вейл не слишком умна и легко впадает в истерику. Но скажите мне вот что. Что бы вы сделали с Сарой Бомонт, окажись вы на их месте?

Она нахмурилась.

– Я никогда не оказалась бы на их месте.

– Это нечестный ответ.

– И вопрос нечестный! Скорее я могу представить себя членом Ку-Клукс-Клана.

– Вы должны согласиться, что у них были основания опасаться.

– Что? У ваших людей тоже. Но вы-то не пытались меня убить.

Ред поморщился и, опустив глаза, принялся рассеянно потирать раненую руку.

– Нет, но мы поступили еще более жестоко.

– Да, вы втоптали в грязь мое доброе имя. Кто сообщил всему миру, что это я устроила распечатку? Те файлы распечатывались анонимно, значит, кто-то навел на меня газетчиков. Теперь они поливают грязью того, кто принес дурную весть, чтобы никто не прислушался к самой вести. Старый прием.

– Зато надежный. Как вы думаете, почему мы им до сих пор пользуемся? Черт побери, это же в наших интересах! Я не больше, чем они, стремлюсь попасть в лапы разъяренной толпы. Почему бы нам не постараться замолчать эту вашу весть?

– Потому что это правда!

Он молча пожал плечами, не затрудняя себя ответом.

– И еще потому, что это все равно бесполезно! – продолжала настаивать Сара. – Мне наплевать, сколько «кротов» вы насажали в газетные редакции и в полицию. Вам все равно не удастся закрыть глаза и заткнуть уши всем людям. Моя программа будет постоянно распечатывать ваши и их файлы до тех пор, пока не кто-нибудь не догадается, как ее убить. Слишком много людей получат возможность их прочесть. На каждую сотню человек, которые будут над этим смеяться, найдется один, кто задумается. И не забывайте про бизнесменов и политиков.

Он удивленно посмотрел на нее.

– Почему именно о них?

– Подумайте об их уязвленной гордости. Подумайте, как долго они верили, что это они тянут за ниточки! Им не понравится, если они окажутся всего лишь переменными в ваших клиологических уравнениях.

Ред едва заметно улыбнулся.

– Переменные – это чересчур громко сказано. Так, эпифеномены промежуточных структур. Разве вы не ходите на подготовительные курсы?

Увидев, какое выражение появилось на лице Сары, Ред расхохотался.

– Аарон большой оригинал, я с вами согласен. Он на тысячу лет старше всех остальных. Он все видел и все испытал дважды. Помню, еще когда меня принимали в Ассоциацию… – Он заметил, что Сара насторожилась, и напомнил себе, что она пока еще не завербована окончательно. – Когда принимали меня, он уже тогда был стар, как Мафусаил. – Ред усмехнулся. – Ходят слухи, что он – один из Основателей, который решил задержаться, чтобы проконтролировать, выполняется ли их замысел.

– Вы делаете вид, будто не поняли, что я хотела сказать.