Чтение онлайн

Но под руководством директора ли, председателя, добавлю я. Потому что если доярка отвечает за своих коров, телятница - за телят, то председатель и за одних, и за других, и за третьих. Как глава большой колхозной семьи. За нынешний день и за завтрашний. Потому и идут в округе разговоры о строгости Н. П. Мелихова. Но когда я об этой строгости колхозников спрашивал, они отвечали одинаково: "Сейчас так и надо. Чем жестче, тем лучше. Иначе все развалится и все разворуют. Он жмет, но не пережимает".

У Н. П. Мелихова, как говорится, голова на плечах, а еще - немалый опыт: совсем недавно он руководил в Казахстане целым районом. Уехать оттуда пришлось по причинам всем известным. Который уже год бегут оттуда русские люди.

Так что "Советскому" очень повезло с руководителем. Но и это хозяйство не сказочный остров посреди нынешнего шторма. Это скорее прочный корабль с хорошим капитаном, умелым, мудрым, в меру строгим. От времен нынешних, рыночных, Н. П. Мелихов не требует поблажек, но лишь честного партнерства: плати деньги за товар вовремя. Своевременные расчеты позволили бы "Советскому" и людям его сносно жить. На вчерашний, на сегодняшний доход в 200 ли, 500 миллионов рублей можно было бы обновить машинно-тракторный парк, строить, покупать удобрения. "Неплатежи" по-прежнему подтачивают колхозную экономику. Это опасно даже для прочного корабля.

"Советское" и его руководитель не требуют пустых "вливаний", но ищут партнерства. Целевой ли кредит, лизинг, по которому в нынешнем году покупают комплекс для уборки кормов за 700 миллионов рублей. Это не от жиру, это - для жизни.

На мой взгляд, коллективное хозяйство "Советское" умело и потому без особых потерь миновало тяжкие годы сельских перемен. Миновало и выжило, не утонув в долгах, не развалив производство, а, напротив, пусть понемногу, но наращивая его.

День завтрашний зависит не только от Н. П. Мелихова и его товарищей по труду. Не на острове они живут и работают, а в России, в году от рождения Христова 1996-м, к тому же и високосном.

Год високосный, по приметам, нелегок всегда. Нынче и вовсе доброго ждать не приходится. Теперь вот письмо пришло с хутора Большой Набатов. На этот хутор езжу я в пору летнюю, по суху и теплу. Хутор лежит возле Дона, хорошо здесь рыбачить. И речка Голубая петляет по балке. Помню, под вечер мы купались в ее теплых омутах. Рядом с нами - городские ребятишки-гости. Родители звали их. Пора было ехать в Волгоград, дорога туда - больше сотни верст. Со слезами детишки поехали. Потом уехал и я. А товарищ мой - Александр Адининцев остался, он живет там, на родном хуторе, где родился. Он - старожил, но и новосел. Как и большинство его земляков, окончив школу, он уехал в Волгоград, получил специальность, работал, жил.

К возвращению стал готовиться задолго до пенсии: ремонтировал родительский дом, обложив его кирпичом, поставил летнюю кухню, гараж, сараи, пробил скважину для воды. В пятьдесят пять лет закончив путь трудовой, сначала он на хуторе лишь летовал, потом поселился окончательно, заведя хозяйство: корову (и не одну), кур, огород и прочее. Прошлым ли, позапрошлым летом помню разговор на его дворе о жизни сельской да городской.

– Все равно в городе легче, - настаивала его жена.
– Уедем.

– Никуда не уедем, - махнул рукой Александр.
– Лишь галдишь. Сама ведь хуторская...

Александр Адининцев, его возвращение на хутор родной - это сейчас не редкость. В том же Большом Набатове можно насчитать с десяток людей, которые приехали из райцентра, из города. Одни летом живут. Другие и на зиму остаются. Это и новые фермеры, и крепкие еще "молодые пенсионеры" в пятьдесят да шестьдесят лет. Прежний управляющий колхозным отделением в разговоре со мной назвал их как-то дачниками.

Но они вовсе не дачники, они - работники. У всех есть скот. И бывает голов до десяти. А это уже - великий труд. У всех у них - огороды, картофельники. Опять - труд. А кое у кого - земля. Например, у Лысенко, который живет рядом с Большим Набатовом, в Евлампиевском хуторе. Живут вдвоем с женой. Который уже год зимуют. Сеют, пашут, держат скотину, имея свою технику. В прошлом году купил в Набатове дом известный в округе Коньков, и тоже взял землю. Это - не говоруны, это - хозяева. Разные причины привели их сюда: трудности городской жизни; тяга к земле, к родине; стремление создать свое дело и заработать. Для многих и многих мест, для хуторов погибающих, при развале колхозной жизни эти люди - новая кровь и спасение.

Но вот письмо, которое нынешней зимой направил А. Адининцев, назвав его "Обращением к администраторам всех рангов". Его напечатала районная газета под рубрикой "Крик души".

Это истинный крик, истинная боль: "В хуторе Б-Набатов проживают более 120 жителей... разрушился клуб, закрыта школа и почтовое отделение... не доставляют газеты... магазин работает 2 раза в неделю и продают только хлеб... 2 месяца нет воды, прогнили трубы в водонапорной башне, за водой ходят на Дон или тают снег. 17 декабря погас свет и только 5 января зажегся..."

Прочитал я это письмо, решил ехать. Конечно, не "администратор" я, не начальник и вряд ли чем, кроме сочувствия, помогу. Но края-то родные. Поехал. В районном центре, в Калаче, попросил машину надежную - вездеход, чтобы пробиться в Набатов. До станицы Голубинской - асфальт, а дальше - снега. Нынче сыплет, метет.

В Большой Набатов мы не пробились. Мучились, мучились - и встали. Я вылез из машины и пошел пешком на гору. Дорога - сплошной снежный перемет. А в сторону шагнешь - вовсе по пояс. На гору все же поднялся. Где-то там, впереди, за немногими уже верстами, за двумя холмами, лежал Большой Набатов, в метели, в снежном плену, отрезанный от живого мира. "Да мы перемрем все, и никто не узнает", - вспомнил я слова жителя хутора Большая Голубая. До того и вовсе пятьдесят километров. А тут - почти рядом. Но доберись попробуй.

– Почту в Большой Набатов возить не будем, - сказали мне по телефону из районной почтовой связи.
– До Голубинской довезем, а там - как знают...

– Хлеб возим и пока будем возить, - сказали в районной администрации.
– Но у райпо за год триста миллионов рублей убытка от доставки хлеба на такие хутора. Новые коммерсанты туда ведь хлеб не повезут, невыгодно.

До Большого Набатова я не добрался. Вернулся в Калач, потом - в Волгоград. Теперь вот думаю, пишу. "Не дайте умереть хутору" - назвал свое обращение "к администраторам всех рангов" А. Адининцев.