Шрифт:
Действующие лица:
Роман - 25 лет, адвокат.
Светлана - 22 года, начинающая актриса, невеста Романа.
Александра - 36 лет, известная актриса.
Воробьев Михаил Борисович - 55 лет, бывший актер, ныне режиссер и сценарист театра.
Павел - 29 лет, актер театра, исполняющий главную мужскую роль.
Дарья - 20 лет, работник театра, мечтающая стать актрисой.
Открывается занавес.
Репетиция в театре. На сцене Александра и Светлана играют мать и дочь. Обе одеты в строгие костюмы синего цвета, явно не по-домашнему. Недалеко, на кресле, сидит Воробьев, пожилой мужчина с огромной лысиной и редкими седыми волосами, наблюдает за действием на сцене. На нем синяя футболка с короткими рукавами и такого же цвета джинсы. Репетиция происходит на сцене, представляющую собой комнату с телевизором (не работает), письменным столом, на котором горит монитор компьютера и аккуратно разложены книги. В правом углу квартиры расположена входная дверь, рядом стоит чуть приоткрытый громоздкий серый шкаф, внутри которого можно увидеть край синей куртки. С другой стороны шкафа на стене в специальных зажимах размещены несколько старинных ножей.
Воробьев. (Громко). И кто придумал эти репетиции так поздно? Ах да, это был я. (Пауза). Светочка, милочка. Мы уже бьемся над этой сценой больше двух часов, не считая перерыва. Вы же играете на сцене, а не в кино. Тут вторых дублей не будет! Вот как вы ходите? Что за чечетку вы отбиваете? Это черт знает что! А вы, Сашенька? Вы словно не с дочерью разговариваете, а с какой-то беспризорницей. Вы спросили "Как дела в институте?" Такое впечатление, что вас не успеваемость дочери интересует, а ... вообще ничего не интересует. Еще раз с самого начала. (Негромко) Где этот Паша, уже конец репетиции, а его все нет, и телефон в не зоны.
В этот момент рядом с Воробьевым появляется молодой человек.
Воробьев. Так кто пустил посторонних на репетицию?
Светлана. Извините, Михаил Борисович, это я его пригласила. Это мой Рома. Он тихонечко посидит и не будет нам мешать.
Роман. Здравствуйте, Михаил... Борисович. Меня зовут Роман.
Воробьев. Роман...?
Роман. Просто Роман. Не привык, когда меня по отчеству называют.
Воробьев. Так вот просто Роман. У нас тут репетиция, и ваша девушка играет главную роль. ( На сцене слышится недовольный возглас Александры, и Воробьев поспешно исправляется) Вернее одну из главных ролей. Поэтому у меня будет очень большая ну просто огромная просьба. Ни звука! Сидите тихо, как мышка. Вам понятно?
Роман. Не волнуйтесь, Михаил Борисович, вы меня даже не заметите. Но, простите за бестактность, я бы не советовал вам так волноваться, после операции по удалению аппендицита, у вас могут быть осложнения.
Воробьев. Позвольте! Откуда вам известны такие подробности? Никто из труппы театра не знал этого. Для всех я был в отпуске.
Роман. Ну вот, вы снова взволнованы. В моем знании нет никакого секрета, это всего лишь моя наблюдательность. На левой руке у вас, в районе локтевого сустава, остался след от укола и частички медицинского лейкопластыря. Этот пластырь оставляет клейкие фрагменты после удаления, которые очень трудно отмыть с первого раза. Из-под футболки виден край специального бандажного пояса, который часто используют после операции по удалению аппендицита для защиты целостности послеоперационного шва. Этот бандажный пояс очень похож на радикулитный, но с учетом частиц медицинского лейкопластыря и следа укола, скорее всего от капельницы, я сделал вывод, который и озвучил.
Воробьев. Браво, Шерлок!
Роман. Ну что вы, до лавров мистера Шерлока Холмса мне очень далеко. Но, если у вас в театре случится преступление, я готов помочь в расследовании. Шучу, конечно, какие у вас тут могут быть преступления? Разве что реквизит кто сопрет.
Воробьев. (Громко). Надеюсь, до преступления дело не дойдет. (Шепотом, чтобы слышал только Роман) Если, артисты меня не доведут до смертоубийства, то все будет хорошо. (И снова громко). Все! Тишина. С первой сцены! Начали!
В этот момент в дверь на сцене вбегает молодая девушка в синем рабочем халате. На ее взволнованном лице испуг, граничащий с ужасом.
Воробьев. Это еще кто?
Дарья. Простите. Там... там... убийство!
Воробьев. Какое к чертям убийство? Что вы сказали? Вы сказали убийство?
Дверь снова открывается и на сцене появляется еще один молодой мужчина в спортивном костюме светло-синего цвета. Павел, а это был он, в руках держит окровавленный нож.
Воробьев. Что, черт возьми, происходит? Паша, почему ты опоздал на репетицию?
Павел. Он мертв.
Все, кроме Романа. Кто?
Дарья. Сергей Владимирович убит. Зубов. Директор наш. Паша, зачем вы его убили?
Павел роняет нож и обводит сцену взглядом.
Павел. Я его не убивал. Я только наклонился и вытащил нож. О, боже, зачем я это сделал?
Несколько секунд стоит гробовая тишина.
Воробьев. Зубов мертв?
Павел. У него в спине был нож, я его вытянул, а Сергей Владимирович не пошевелился даже. Я думаю, он мертв, я в этом уверен.
Воробьев. Что же нам теперь делать?
Светлана. Рома, ты же адвокат. Скажи, что нам делать?
Воробьев. Вы еще и адвокат? Что же вы молчите? Скажите что-нибудь!
Роман. Ну, вы меня попросили молчать. Но, если вы хотите узнать мое мнение, то нужно звонить в полицию.