В сетях интриг
Шрифт:
«Сегодня утром, около семи часов, крупный бизнесмен Андрей Астахов, владелец корпорации «Глобал Трейн», специализирующейся на цветных металлах, был найден мертвым в собственном доме. Причиной смерти врачи назвали остановку сердца. Известно, что менее года назад, после трагической гибели в автокатастрофе бывшей жены и детей, Астахов уже перенес инфаркт миокарда».
В дверь постучали – это прибыл завтрак. Еще три минуты назад Павел был голоден, но сейчас стало не до еды. Побыстрее спровадив официанта, он тут же набрал номер Димы Королева.
– О, надо же, какие люди! – заговорила трубка голосом бывшего однокашника. – Здорово, старик. Ты откуда ж звонишь – из России или уже из Америцы?
– Пока я в Москве. Слушай, Димка, это правда, что Андрей Астахов сегодня ночью умер?
– А, ты слышал уже… Да, похоже на то.
– А что там, как, не знаешь?
– Да по моим сведениям – ничего интересного. Самая что ни на есть пошлая сердечная недостаточность. У него ж с насосом совсем плохо было, в прошлом году чуть не месяц в больнице с инфарктом провалялся.
– Сердце… – Писатель машинально отхлебнул апельсиновый фреш и задумчиво повторил: – Сердце…
– Пашк, ты меня извини, – засуетился тем временем Димон, – но мне лететь надо, у меня тут встреча с одним ресторатором…
– Подожди! – встрепенулся Павел. – Димка, не в службу, а в дружбу! Как бы мне побольше подробностей об этой смерти узнать?
– Что, зацепила тебя астаховская история? – усмехнулся Димка.
– Зацепила, – не стал отнекиваться писатель.
– Прям не знаю, чем тебе помочь, Паш… Это ведь не по нашему профилю. У меня-то журнальчики все больше про кулинарию, красоту да здоровый образ жизни. Ни тебе криминала, ни сплетен светских. Да и не люблю я этого всего, стремное дело…
– Дима, ну ты же меня знаешь, я в долгу не останусь.
– Ладно, попробую. Ничего пока обещать не буду, но, может, что и нарою для тебя. Набери меня денька через три-четыре, ладно? Ну, бывай.
Бывший однокурсник попрощался, даже не услышав его ответного «до свидания». Писатель усмехнулся. Он чувствовал, что Димка завидует ему. Деньги деньгами, но фильмы в Голливуде и больше десятка опубликованных романов – это тебе не журнальчики с рецептами печенюшек. И теперь, когда Павел обратился к приятелю с просьбой, тот, конечно, торжествует. Ну да и хрен с ним. Лишь бы помог с информацией. Ну что же, господа присяжные заседатели, планы резко меняются. Отлет в Штаты придется отложить – необходимо еще подзадержаться на исторической родине, теперь тут есть чем заняться.
Леру одолевали противоречивые чувства. Растерянность, волнение, беспокойство и, что греха таить, радость, что все разрешилось так удачно… Ну, в смысле – так удобно для нее. А вот страшного горя, которое, по идее, она должна была переживать, не было совсем. И потому жутко бесило и раздражало, что все окружающие ждали этого от нее. Ох, ах, потерять мужа в первый же год семейной жизни! Действительно, ведь они прожили в браке с Астаховым всего-то девять месяцев. А он уже успел так ей надоесть!
Ольга надела черную кружевную повязку на голову, Дарья постоянно ходила с красными от слез глазами, сморкалась в платок на весь дом. Лере же совсем не хотелось плакать. Дрюню было, конечно, жаль, но не настолько, чтобы рыдать. Да и некогда особо сопли-то размазывать. Дел невпроворот. Оповестить всех знакомых, заказать нормальный кабак для поминок, чтобы не осрамиться перед людьми из окружения Андрея. Самой, в конце концов, нужно выглядеть подобающе – скромно, печально, но в то же время сексуально. Она давно не делала педикюр, а теперь как-то неудобно. Хотя, с другой стороны, ну и что ж, что мужа хоронят, не ходить же из-за этого кулемой? А тут еще мать добавила нервотрепки своим звонком.
– Лерочка, – прорыдала в трубку. – Я слышала, у тебя такое горе. Доченька, как же это? С маленьким ребенком и одна… Такая молодая…
– Мам, все нормально, – раздраженно ответила Лера. – Давай без истерик, ладно?
В тот момент она десять раз пожалела, что оставила сеструхе номер своего сотового. Теперь вот родственнички объявились, названивают, эта дура старая еще и слезы льет. А сама зятя никогда в глаза не видела – что ей убиваться-то по нему?
– Да ты поплачь, тебе легче станет. Ведь внутри все держишь – по голосу слышу… – причитала мать.
Лера нервно тряхнула рукой – как же хорошо, что она живет далеко от своей семейки – в жопу лазейки.
– Ладно, мать, мне некогда. Позвони потом, ладно? – Она уже собралась положить трубку, но та выкрикнула:
– Подожди! Я приехать хочу! Надо ж побыть рядом с тобой в такой момент. Катя тоже собирается…
Лерку аж передернуло. Только не это! На похороны вся Рублевка соберется, а у нее тут мамаша – мышь серая – и сестрица с подбитым глазом. Вот позорище-то! Мало она на них там, дома, насмотрелась, так нет, надо еще и сюда припереться при полном параде, чтобы на них все любовались. Со стыда сгореть от такой родни!
– Нет, мам, не надо ехать. Здесь вас не поймут.
– То есть… То есть как не поймут? И кто? Мы же к тебе едем, Лерочка…
– Слушай, давай так: ты мне не мешаешь жить, а я – вам, – отрезала Лерка. – У каждого своя территория. И без обид. Я уже вашими проблемами по горло сыта, с рождения в них купаюсь.
Она не видела лица матери, но прекрасно представляла его – кругленькое, морщинистое, наверняка с вытаращенными от удивления глазами, выбившимися из жидкого пучка седыми волосинками. Смешное и жалкое зрелище. Мать давно уже превратилась в старуху. Когда она состарилась? В сорок? Сорок пять? Кажется, что всегда была такой. Ей и сейчас-то немного, что-то около пятидесяти, а такая древняя и тупая. Потому что все свои годы на пьянчугу гробит, любуется на отцовские попойки. Папаша уже давно из ума выжил, говорят, совсем тю-тю, вообще не соображает.
– Ты что же, стесняешься нас? – догадалась наконец старая курица.
– Мам, а ты подумай сама, а как вас не стыдиться-то? Одеты как лахудры, одна хуже другой… Как я вас с нормальными людьми за одним столом посажу? Нет уж, спасибо за сочувствие, но лучше оставайтесь дома.
Лера положила трубку и выкинула этот разговор из головы. Ей и других проблем хватало.
То утро, когда обнаружили мертвого Андрея, было, конечно, сущим кошмаром. Лера накануне вернулась, как обычно, поздно, хотя в тот вечер с Жужжей не встречалась, да и Светка занята была, сказала: «Надо иногда и дома с мужем побыть, для поддержания, так сказать, огня в семейном очаге». Пришлось от безысходности Таньке звякнуть, но все обернулось ничего, затусили они здорово. Домой Лера прилетела без задних ног и под хорошим градусом, хлопнулась на постель и отрубилась. А утром проснулась оттого, что по всему дому шум, крики, беготня. Спросонья испугалась, конечно, а когда узнала, в чем дело, то перепугалась еще больше.