Чтение онлайн

Войдя в кабинет Тейсмана, Кэслет опешил, увидев стоящего рядом с адмиральским письменным столом Денниса Ле Пика. Правда, замешкался коммандер лишь на мгновение – при виде народного комиссара на него словно ушат холодной воды вылили, – после чего решительно зашагал по ковру вперед. Он кипел от ярости, усугублявшейся пониманием того, что ему следует воздерживаться от каких-либо ее проявлений. Офицер отнюдь не винил в случившемся лично Ле Пика, а злился на него, потому что этот порядочный человек добровольно связался с теми, на ком лежала подлинная вина.

«А сам-то ты, Уорнер, чем лучше? – ехидно спросил себя Кэслет. – Кто тебе мешал открыто выказать неповиновение новому режиму и героически сложить голову, не поступившись принципами? Ты ведь мог пойти на расстрел с гордо поднятой головой… а если не захотел, так пристало ли тебе смотреть с укором на Ле Пика?»

– Вы посылали за мной, гражданин адмирал? – спросил Кэслет, чеканя слова, чтобы скрыть отголоски гнева.

Тейсман кивнул.

В облике адмирала что-то изменилось. На лице не добавилось ни единой морщины, но выглядело оно постаревшим, словно последние несколько часов стоили ему нескольких лет жизни. Увидев командира, Уорнер решил, что история с пленными, пожалуй, была еще хуже, чем ему сообщили. А может, и нет. Не исключено, что Тейсман переживает случившееся так сильно, поскольку видел все собственными глазами и понял суть разыгранного представления.

– Боюсь, что да, Уорнер, – ответил адмирал после недолгого молчания. – Вы наверняка уже слышали о… постыдных событиях, имевших место сегодня утром?

Вопрос был обращен к Кэслету, но смотрел Тейсман на Ле Пика. Комиссар промолчал. Глаза его блеснули, губы поджались, ноздри расширились, однако он кивнул, словно бы соглашаясь с услышанным определением. Это потрясло Кэслета, ибо в известном смысле молчаливое согласие со сказанным ставило народного комиссара на одну доску с военными, за которыми он был приставлен шпионить.

– Так точно, гражданин адмирал, слышал, – ответил коммандер, полностью согласный с использованным Тейсманом прилагательным. Причина отправки его в инспекционную поездку, из которой он только что вернулся, не обсуждалась, но Кэслет все прекрасно понял и сейчас разрывался между благодарностью, с одной стороны, и ощущением вины, как будто он уклонился от исполнения своего долга, – с другой.

– Полагаю, эти события повлекут за собой определенные последствия, – сказал Тейсман, и снова, словно прикидывая, какую меру откровенности может себе позволить, покосился на Ле Пика.

Его осторожность Уорнера не удивляла: в чем-то комиссар являлся его временным союзником, но все равно адмирал мог позволить себе быть при нем откровенным лишь в определенных пределах. Те же мысли, похоже, промелькнули и в голове Тейсмана, однако тот тряхнул головой, словно конь, отгоняющий мух… или бык, готовый броситься в атаку.

– В частности, – продолжил он, – гражданка член Комитета Рэнсом, кажется, пребывает в убеждении, что военные не совсем правильно понимают суть ведущейся сейчас против наших классовых врагов тотальной войны. По ее мнению, многие офицеры продолжают цепляться за такие изжившие себя аристократические предрассудки, как понятие «воинской чести». Она считает необходимым покончить с пережитками эксплуататорской идеологии, вызывающими неоправданное сочувствие к врагам народа. Это играет им на руку, ибо подрывает нашу революционную решимость сражаться за правое дело и сурово карать его противников.

В голосе Тейсмана звучал горький сарказм такой силы, что Кэслет при всем его гневе изумленно вытаращился и невольно перевел взгляд на комиссара. Разумеется, к словам адмирала придраться было невозможно, вся его речь была выдержана вполне в духе Рэнсом, но язвительное презрение, с которым она была произнесена, не оставляло сомнений относительно его истинных чувств. Народный комиссар поежился – и опять промолчал. Как понял Кэслет, Ле Пика огорчал не столько тон Тейсмана, сколько его правота.

– Такого рода соображения, – продолжил гражданин адмирал с прежней едкой иронией, – привели гражданку члена Комитета общественного спасения к выводу о необходимости начать кампанию по изжитию упомянутых недостатков из сознания офицерского корпуса. С этой целью она потребовала командировать группу флотских офицеров для сопровождения своего корабля – с тем, чтобы сотрудники БГБ, в ведение которых переданы пленные, поделились с ними своим богатым опытом в плане обращения с арестованными врагами народа. По ее приказу «Граф Тилли» направляется на Цербер, ибо сердцевину упомянутой группы предстоит составить офицерам штаба гражданина контр-адмирала Турвиля во главе с ним самим. Кроме того, – при этих словах глаза Тейсмана впились в Кэслета, как два маленьких лазера, – она особо подчеркнула желательность включения в эту группу вас.

– Меня, гражданин адмирал? – искренне изумился Кэслет, а когда Тейсман угрюмо кивнул, спросил: – А гражданка член Комитета как-нибудь объяснила, почему ей потребовался именно я?

– Нет, – ответил Тейсман, голосом дав понять, что о причине догадывается.

А спустя несколько секунд догадался о ней и сам Кэслет.

Ему уже донесли, что Шэннон оказалась слишком неосторожной и сама накликала на себя беду. А коль скоро она привлекла внимание Рэнсом, та при ее въедливости наверняка тщательно изучила ее послужной список. А сделав это, выяснила, что Кэслет был прежде командиром Шэннон и дважды представлял ее к повышению. Это, в свою очередь, обратило внимание Корделии на его весьма своевременное убытие в инспекционную поездку. Поскольку улетел он по приказу гражданина адмирала, придраться было не к чему, однако гражданка член Комитета наверняка сопоставила одно с другим и пришла к однозначному выводу: коль скоро Кэслет способствовал продвижению столь ненадежного офицера, как Шэннон, он наверняка и сам заражен аристократическими предрассудками. Возможно, именно это и заинтересовало Рэнсом – шанс лишний раз уязвить Тейсмана.

Она не собиралась позволять офицерам флота поддерживать и прикрывать друг друга, вводя в заблуждение политическое руководство.

Кэслет прервал свои размышления, ибо они заводили его слишком далеко и отнюдь не способствовали хорошему настроению.

– Понятно, гражданин адмирал, – сказал он после недолгой паузы. – Когда мы отправляемся?

– Гражданка член Комитета планирует стартовать к системе Цербер сегодня вечером, в девятнадцать тридцать. Вы сможете собраться к этому времени?

– Так точно, гражданин адмирал. Полагаю, на время моего отсутствия мои обязанности примет на себя гражданин лейтенант-коммандер Ито?

– Думаю, да.

– В таком случае, до того как я поднимусь на борт «Графа Тилли», мне нужно потолковать с ним и удостовериться, что он готов к выполнению программы, которую мы обсудили с тобой и гражданином комиссаром Ле Пиком… – начал Кэслет, но, увидев выражение лица Тейсмана, осекся и поднял брови.

– С Ито тебе и впрямь стоит поговорить, – со вздохом сказал адмирал, – но на «Графе Тилли» ты не полетишь.