Чтение онлайн

– Так я могу и сейчас через окно слазить, – заметил я.

– Нет смысла, – возразил Логачев. – В данной ситуации время у нас есть. Сэкономленные час-полтора особой роли не сыграют. И учти – риск всегда должен быть оправдан! Иначе он превращается в обыкновенный идиотизм.

– Да какой там риск, – запротестовал я. – Раз-два – и готово, хотя…

– Вот именно, «хотя», – сощурился Петр Васильевич. – В усадьбе, как ты знаешь, страшный переполох. Дежурные охранники столпились в спальне Новицкого и опасности не представляют. Зато две отдыхающие смены (еще десять рыл) сорвались с коек под вой сирены, ничего не соображая, выбежали во двор и рыщут там в запоздалом хватательном рвении. Нервы у них взвинчены до предела, ситуацию они не понимают, а только водят дулами автоматов туда-сюда, туда-сюда… Авось непонятный злодей на мушку попадется. И если кто-то из них заметит ползущую по стене фигуру, как раз на уровне четвертого этажа, рядом с апартаментами кормильца… Дальше продолжать?..

– Не надо, понял, – вздохнул я. – Ну и что будем делать?

– Ты прогуляешься по тоннелю, посмотришь, куда он ведет, нет ли в нем ответвлений, ну и так далее. Заодно поищи входы в дом. Когда найдешь – зайди к нам в комнату, возьми упаковку с «психотропкой» и возвращайся обратно тем же путем. А я пока допрошу Демьянова в режиме «Б» [8] , – по губам Логачева скользнула хищная усмешка. – На подобное ничтожество жаль препараты дефицитные тратить. – Тут он со свирепым видом повернулся к пленному и, поигрывая ножом перед его глазами, прорычал: – Ща-ас, Ваня, я тебя мал-мал помучаю, а потом – кастрирую. – Свободной рукой Логачев ткнул в одну из болевых точек.

– Ви-и-и-и-и-и-и!!! – пронзительно завизжал тот и, судя по запаху, обильно нагадил в штаны.

«Действительно ничтожество!» – подумал я, шагнул в тоннель и, когда прошел по нему метров двадцать, перестал слышать Ванины вопли. Из-за стен также не доносилось ни звука, ни шороха. Звукоизоляция здесь была отменная. На исследование самого туннеля я потратил около получаса. Он начинался в подвале особняка и заканчивался напротив столовой. И ни ответвлений, ни выходов не имел. Зато в подвале я обнаружил запертую на ключ камеру. При помощи трофейных отмычек вскрыл бронированную дверь, быстро обследовал ее (камеры) содержимое и недоуменно поцокал языком. Небольшой диванчик со стопкой чистого белья, подушкой и свернутым в рулон одеялом. За полупрозрачной пластиковой ширмой – унитаз, умывальник и душ. На столе хорошая, широкоэкранная двойка с игровой приставкой. Рядом большая стопка картриджей и такая же – кассет. В углу мощный холодильник, до отказа набитый мороженым, консервированными ананасами, шоколадом, мармеладом и банками с газировкой. На полу пушистый ковер.

«Ну и ну! – подивился я. – Интересно, для кого он так постарался?! День-деньской смотри телик, видик, лопай сладости сколько влезет. Можно в компьютерные игры поиграть – время убить. В тюряге и взрослый от них не откажется, если мозгов маловато, вернее – совсем нет. Да-а-а, с „приставкой“ явный перебор получился».

Я отошел от распахнутой двери и занялся дальнейшим осмотром подвала. Правда, на душе, непонятно почему, остался тяжелый, гнетущий осадок, а сердце нет-нет да покалывала тупая, ледяная игла…

Ничего заслуживающего внимания больше найти не удалось, за исключением лестницы, ведущей наверх. Поднявшись по ней, я наткнулся на очередную дверь, снова задействовал отмычки и попал в подземный гараж, а оттуда в дом.

Паника к тому времени поутихла. Слуги уже не носились как угорелые, а кучковались по углам и оживленно шушукались. «…Приехали врачи из Кремлевки… Приводят Хозяина в порядок», – сумел уловить я обрывки разговора. На меня взбудораженная челядь внимания не обращала. Без проблем добравшись до нашей комнаты, я достал из сейфа набор психотропных препаратов, тем же путем вернулся обратно в спальню и горько пожалел, что не имею при себе противогаза. Запашок там стоял – не приведи господи! Источая смешанную вонь кала, мочи и едкого пота, Демьянов валялся на полу с заклеенным скотчем ртом и, трусливо косясь на Логачева, пытался подавить рыдания.

– В этой группе «спящих» убийц главным был Анатолий Кузьмин, – в ответ на мой безмолвный вопрос сообщил Петр Васильевич. – Кстати, врач из него, как из меня балерун. Недоучившийся студентишка, изгнанный с третьего курса мединститута. Тем не менее, Новицкий относился к нему с полным доверием, поскольку тот считался экстрасенсом. А эти двое – рядовые исполнители. Завербованы Кузьминым три года назад, то есть сразу после устройства на работу в особняк.

– А куда делись их предшественники? – полюбопытствовал я.

– Скоропостижно скончались. Один попал под машину прямо у ворот усадьбы. Второй – свалился с крыши и убился насмерть. Причем оба в один день. Странные совпадения, не правда ли?

– Наверное, чем-то не угодили Хозяину? – предположил я.

– Скорее Кузьмину, – поправил полковник. – Новицкий в то время находился в зарубежном турне, а такой мелочью, как рабочие, он сроду не интересовался. Однако не будем отвлекаться. Итак, по словам Вани-чмошника, он и Шаповальский знали только одно – возможно, им когда-нибудь придется принять участие в устранении Новицкого, если Кузьмин получит «из-за бугра» соответствующий приказ. А до тех пор они мирно работали по основной специальности, получая от Кузьмина ежемесячную надбавку к зарплате – по тысяче долларов в месяц каждый. Вчера приказ на ликвидацию наконец-то поступил. Новицкого собирались устранить смертельной, внутривенной инъекцией. В задачу Демьянова и Шаповальского входило скрутить Вилена Тимуровича, заткнуть ему рот, немного побить… (Главное, чтобы синяков побольше осталось. Типа сопротивлялся), а затем стрелять в любого, кто застанет их на месте преступления… Да, чуть не забыл! Вплоть до вчерашнего вечера рядовые исполнители ничего не знали о существовании туннеля и, попав туда через подземный гараж, изрядно удивились. В подвале Демьянов заметил запертую камеру, спросил, кто там сидит, но ответа не получил. Надо бы нам с тобой туда наведаться.

– Уже.

– Что?!

– Уже наведался. Вскрыл отмычкой дверь, осмотрел. Камера пуста, но внутреннее убранство, мягко говоря, странное. И… – и тут меня поразила запоздалая догадка, – похоже, она предназначена для ребенка лет восьми-одиннадцати!

– Обоснуй!!! – потребовал Логачев.

Я рассказал про видеодвойку, игровую приставку, кассеты, картриджи. Описал содержимое холодильника, упомянул о размерах диванчика…

Внимательно выслушав меня, Васильич задумался, нахмурив брови.

– Киднеппингом [9] баловался на досуге, – полувопросительно-полуутвердительно произнес он спустя минуту. – Но возможны и другие варианты. Например… Стоп! – оборвался он сам себя. – Подумаем об этом после, не при них. – Полковник кивнул на пленников. – И давай займемся делом. – Он взял у меня набор препаратов, выбрал ампулу и, наполняя шприц, попросил: – Поищи-ка в комнате ножницы. Если Ваня соврал хоть чуточку – отрежем ему яйца. Обещания надо выполнять!..

Кастрировать Демьянова не пришлось. Уколотый «сывороткой», Шаповальский слово в слово повторил показания подельника.

– Куда их денем? – пряча в карман диктофон с записью обоих допросов, зевнул Логачев. – Может, удавим да бросим в туннель? А то, знаешь ли, возиться неохота.

Васильич, разумеется, шутил, но чмошный Ваня принял его слова за чистую монету. Он замычал, задергался, залился слезами и, судя по усилившемуся запаху, вновь обгадился.

– Ты бы, Петр, воздержался от проявлений солдафонского юмора, – с укоризной заметил я. – Здесь и без того дышать нечем!