Чтение онлайн

– Но я-то построил летучий корабль в двенадцатом от рождества Христова веке, - возразил Георгий.

– Вот и фламатер соорудил скафандр, - ответила Каллиопа.

– Прекратите этот бессмысленный спор, - прервал я их.
– Послушайте, в чем моя идея. Общую картину в отношении фламатера необходимо прояснить любыми способами: что он из себя представляет, где его энергетическое сердце, какова внутренняя структура. С этой целью следует использовать проникшие в него земные элементы. Надо использовать все, что под рукой зверюшек, корни деревьев, подземные воды. Для этого Каллиопе необходимо посетить окрестности сопки в каком-нибудь экзотическом виде. Только не в облике крупных млекопитающих - они их ловят и перерабатывают на биомассу. Мышка какая-нибудь под камнями шур-шур-шур... Корешок кедрового стланика невзначай главной жилы коснется - замерит сопротивление, сечение, определит химический состав. Одним словом, следует провести полное геофизическое, психокинетическое, биологическое, химическое обследование. Что-то он все-таки выделяет... Тебя, Джордж, попрошу собрать все сведения, все заговоры, наговоры, заклятья, ворожбу, воздействующие на мертвую природу, составить свод белой и черной магии, парапсихологических и трансцендентальных приемов, создать гербарий, в который надо включить цветок папоротника, плакун, - одолень, - сон-, разрыв-траву, калюка, крапивное коренье, волшебный горох, Петров крест, чистотел, ноготки, беладонну. Теперь самое главное - дозволь, королева фей, запечатлеть тело твое живое и прекрасное в сознании. По его образу пусть флам изготовит биокопию. Измучили меня его безродные выкормыши - человеческого в них ни на грамм. Если же эта проделка удастся, перед нами откроются широкие возможности. Как, Георгий, ревновать не будешь? Думаю, навалиться на пришельцев надо осторожно, но плотно.

Наступило молчание.

– А что, - кивнуло изображение Змея, - идея неплохая. Однако главное пояс. Вот что надо искать в первую очередь. Думаю, в нем ключ. Не их ли эта вещица?

– Нет. Как намекнул флам, изготовили его около шести миллионов лет назад неведомые пришельцы из другой галактики, обосновавшиеся на земле в эпоху Плиоцена. Я склонен верить этому свидетельству, так как в твоих романах, Доротея, тоже есть упоминание об этом событии. Оно могло быть навеяно только памятью рода.

– Да, - согласилась она, - эти главы я во многом писала по наитию. Во сне я видала, как разворачивается действие.

– Обо мне забыли?
– неожиданно подал голос Георгий.
– Хороши друзья и наставники, жена верная. Один любушку хочет увести, другая, такая деловая, уже в Якутию собралась.

– Мы тебя вылечим, папочка, - пообещала Флора.

Я как бы не услышал его и невозмутимо предложил.

– Так что, начнем со скафандра? Эх, хороша кольчужка!

– Хороша Маша да не ваша, - отозвался раненый богатырь.

Глава 5

Как сказывают-перессказывают, слушавший не забудет, рассказчик не прибавит, и если не ложь в его словах, то уж, конечно, правда, - жил когда-то в большом подмосковном городе молодой специалист. Как-то получил он путевку на турбазу, приехал туда, устроился и однажды, жарким июньским днем, в чем был - в плавках, с транзисторным приемником и книгой подмышкой, с подстилкой на плече, - в том и отправился на берег Протвы загорать.

Искупался, лег на травку, взял книгу в руки - и задремал. Сморили его ясное солнышко, плеск речных струй на перекате, шелест тростника и стрекот кузнечиков. Что-то сладкое напевало радио. Дремал он и видел себя во сне крепкого молодого парня, мастера спорта по самбо в тяжелом весе, год как работающего в закрытом институте, располагавшемся в родном Снове. Потом картинка как бы потускнела, умственный взор уперся в туманную завесь, только звуки со стороны долетали по-прежнему, баюкали, нежили. Скоро и они пригасли...

Очнулся молодой человек от ощущения озноба - несколько минут полежал с закрытыми глазами, удивляясь, что за странный треск напирает в ухо. Наконец раздвинул веки, уставился на транзистор, прислоненный к коряге. Оттуда бестолково разило помехами. Паренек протянул руку, повертел колесико настройки. В ответ все тот же глухой однообразный шум. Пробежал по диапазонам - полное отсутствие модулированных сигналов. Это был удивительно! Рывком сел, глянул перед собой. Река отбежала за сотню метров к противоположному берегу, перед ним лежала старица - вода неподвижная, глубь черная до жути. Вокруг вековой бор. На другой стороне тоже столетние сосны. Почувствовал чей-то взгляд на затылке. Хватило выдержки затаиться, не крутануть головой. Так и действовал по наитию - зевнул, похлопал ладонью по губам, осторожно потянулся за приемником, нашел среди эфирных шумов какой-то заунывный, прерываемый россыпью разрядов скрежет, крутанул ободок на полную громкость и вскочил на ноги.

Два бородатых мужика в длиннополых рубахах и полосатых штанах бросились в кусты, следом кто-то ударил молодого человека по голове, и он потерял сознание.

Пришел в себя от холодной воды, выплеснутой в лицо. Открыл глаза, почувствовал себя связанным, с изумлением оглядел лыковые путы. Чуть поиграл внушительными мускулами - решил, что в случае острой необходимости, если уж не порвать, то растянуть их сможет. До той минуты, пока не освободится, придется работать ногами.

Но зачем его связывать?

Невысокий, но плотный, бородатый мужчина, взглядом следивший за ним, многозначительно выдвинул и вновь задвинул в ножны короткий меч-акинак. Стоявшие поодаль два мужика о чем-то тихо переговаривались и с опаской поглядывали на пленника. Подстилка, книга, до сих пор нечленораздельно верещавший приемник лежали поодаль. Часы не сняли. Молодой человек покрутил связанными руками, изогнувшись глянул на циферблат. Пятый час... Самое время возвращаться на базу, заняться приготовлением ужина. Где она теперь, турбаза? За эти несколько часов местность совершенно изменилась, одичала, насупилась. В той стороне, где ещё совсем недавно лежала деревня Воскресенское, густился древний бор; правда, угадывалось что-то знакомое в извиве Протвы, в очертаниях берега, что навис над старицей. Впрочем, такие же ощущения вызвала речь чужаков - несмотря на то, что многие слова звучали знакомо, но искаженно, их смысл доходил до пленника.

Молодой человек на мгновение зажмурился, с силой сжал веки, а когда распахнул их, все оставалось по-прежнему.

Был ранний вечер. Солнечные лучи заплутали среди медвяных ровных стволов, били косо, по сторонам. Босые бородатые мужики все также угрюмо, с затаенным страхом поглядывали на него.

Парень озяб - было глупо, дико, стыдно стоять в одних плавках перед чем-то напуганными мужиками.

Наконец длиннорукий детина с мечом коротко приказал.

– Стани. Иди сямо.

– Что, что?

Ответом было молчание. Пленник пожал плечами, поднялся.На него накинули подстилку, сунули под мышки приемник и книгу.

Потом его погнали по едва натоптанному, лесному путику. Шли долго, уже в густых сумерках добрались до обширной поляны, обнесенной высоким тыном. Загнали в узкие ворота. Молодой человек огляделся - перед ним лежало языческое капище. Он сразу узнал его. Посреди прогалины рос вековой дуб, вокруг стояли длиннолицые крашеные идолы, над каждым из них возвышался двускатный навес. Тут же огромные колоды, поодаль, в дальнем углу черная в полумраке изба. В щели в тыне были воткнуты пылающие факелы, они громко потрескивали, сыпали искрами.

Встретил их тощий, высоченного роста с длиннющей бородой старик, опиравшийся на резной посох. Сложил руки на отполированном наплыве-набалдашнике... Стоял недвижимо, в белейшей холщовой рубахе до пят; взгляд сумрачный, злобный, под стать выражению лиц и деревянных идолов. Пленника подвели к нему - старик протянул корявую иссохшую руку к крестику, который болтался на шее у молодого человека. Неожиданно морщинистые, чуть согнутые крючками пальцы старика словно уперлись в невидимую преграду. Как ни пытался ведун коснуться нательного крестика, ничего не получалось. Наконец он опустил руку, вновь оперся о набалдашник, кашлянул.