В постели с врагом

— Погода сегодня просто мрак, ощущение, что это не Россия, а глубинка Норвегии. Видела, что с дорогой? Снова придётся мыть машину. И заодно обувь — после вчерашнего ливня у новых соседей размыло лужайку, и вся грязь потекла к нашему порогу. Кстати, ты успела с ними познакомиться?

На секунду в гостиной повисла вопросительная тишина, которую я проигнорировала, потому что всё моё внимание было всецело поглощено чтением статьи. Крайне важной статьи, которую я перечитывала в сотый… нет, в тысячный раз, надеясь найти в ней новые ответы.

— Стелла!

— Что? — оторвав глаза от планшета, я перевела на мужа немного виноватый взгляд: Игорь стоял у окна, опустив одну руку в карман брюк, а в другой удерживая чашку двойного эспрессо. Несмотря на столь ранее время — четверть восьмого — выглядел он, как всегда, безупречно: белоснежная рубашка, галстук цвета охры и аккуратно зачёсанные назад, чуть влажные после душа волосы. — Извини, не мог бы ты повторить?..

— Я спросил, успела ли ты познакомиться с нашими новыми соседями? — подавив вздох недовольства, он кивнул на окно, и я бросила рассеянный взгляд туда же, но не увидела ровным счётом ничего, кроме мелкой мороси на стекле и светло-серой черепичной крыши напротив.

— Нет, как-то… не довелось пока.

— Надо заглянуть к ним, попросить сделать что-то со своим газоном, и заодно пусть наймут кого-то прочистить ливнёвку. Она же ещё с осени доверху забита гнилыми листьями, — и спустя ещё пару секунд тишины: — Стелла, ты вообще меня слушаешь?

— Да… я… прости, — я сняла очки и устало надавила подушечками пальцем на уголки глаз. — Я тут просто читала… Увлеклась.

— Снова медицинский форум? — в голосе мелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Я не понимаю, что не так! Я точно знаю, что три недели назад у меня была овуляция, меня мутило, помнишь же? Но тест снова упорно выдаёт одну полоску! Мы оба, в принципе, здоровы, каких-то непоправимых проблем нет, почему тогда…

— Извини, я опаздываю на работу. Съешь что-нибудь, ты бледная, — Игорь с лёгким звоном поставил на стол чашку с недопитым кофе и, положив руку на перила, торопливо поднялся по лестнице на второй этаж.

Я прекрасно понимаю, что тема беременности для него — как кость в горле, и мне обидно до слёз, что он не хочет проявить хоть чуточку терпения и такта. Ведь он знает, знает как никто, как это для меня важно, как я мечтаю о ребёнке, сколько сил, нервов, слёз и денег я вложила в различные обследования.

Мы женаты семь лет, шесть из них не предохраняемся, четыре — упорно стараемся зачать малыша, и всё бесполезно. Я уже отчаялась, что забеременею хоть когда-нибудь, а Игорь, вместо того чтобы поддержать, только злится, что "снова я завела эту волынку". Впрочем, в последние годы он раздражается из-за каждой мелочи, и, наверное, это прозвучит ужасно, но я даже привыкла. Смирилась. Как и с тем, что мы невыносимо отдалились друг от друга, а его плотный график с вечными командировками, увы, никак не способствовал сближению.

Игорь — дипломат, занимает хороший пост в администрации города, и финансово мы обеспечены более чем, но материальное давно перестало приносить мне хоть какую-то радость. Как и наш новый чудесный загородный дом, как и люксовый автомобиль, и даже золотистый ретривер Бонго, в котором я не чаю души…

— Буду поздно сегодня, к ужину не жди, — позвякивая ключами от Вольво, Игорь быстро спустился вниз и, мазнув сухим поцелуем по моей щеке, скрылся за входной дверью.

Я неторопливо поднялась с плетёного кресла и, обняв плечи руками, подошла к окну. Я видела, как Игорь, одновременно пытаясь говорить по телефону, прикрывать голову кожаным портфелем и перепрыгивать лужи, спешил к припаркованному у низких ворот автомобилю. Слышала писк отключенной сигнализации и рык заведённого мотора.

Я приподняла ладонь, прощаясь, но он даже не повернул головы, хотя точно знал, что я, как обычно, провожаю его у окна…

Не могу сказать точно, когда именно наша жизнь начала идти под откос. Не понимаю, почему так вышло… Ведь мы любили друг друга, он был моим первым и единственным мужчиной, я вышла за него в девятнадцать, совершенно наплевав на то, что он старше меня на целых двенадцать лет, что он уже был раньше женат, что мы абсолютно разные… Мы растворялись друг в друге, строили грандиозные планы, а потом всё словно рухнуло. Проблемы нарастали как снежным ком: я зациклилась за неспособности забеременеть, он стал раздражительным и практически перестал жить дома.

Переезжая сюда почти год назад, я надеялась, что тут что-то изменится, что свежий воздух, некая отдалённость от "большого" мира нас сблизят, но всё стало только хуже. Теперь он может не приехать домой и ночью, потому что засиживается допоздна на работе и, чтобы не тратить два с лишним часа на дорогу, остаётся ночевать в нашей городской квартире.

С этим переездом я хотела вдохнуть в нас новую жизнь, а в итоге осталась в этом экологически чистом оазисе одна. Если бы не работа в крошечной галерее, я бы точно свихнулась. Моя единственная радость.

— Р-р… гав! — словно прочитав мои мысли, подал голос пёс.

— Ну и ты, конечно, Бонго, прости. Иди сюда, — я подозвала собаку взмахом ладони, и когда довольная морда оказалась рядом, с наслаждением погладила шелковистую холку. А потом уловила краем глаза, как открылись соседские ворота, и на подъездную дорожку выехал из гаража красный "Мини Купер".

За рулём сидела женщина — в накинутом капюшоне и почему-то тёмных очках.

Очки в пасмурную погоду, в половине восьмого утра? Странная.

Ещё несколько недель назад дом пустовал, бывший хозяин продавал его за круглую сумму, и я думала, что желающие найдутся не скоро, всё-таки это пригород, и хоть здесь потрясающе красиво, но слишком далеко от цивилизации. Но на удивление коттедж купили довольно быстро. Я не знала, кто именно его приобрёл: закопалась в своих проблемах, и мне было не до любопытства, — но видела из окна, как в день переезда рабочим помогала разгружать вещи какая-то пара. Темноволосый мужчина, может, ровесник Игоря — с моим минус два без очков толком не рассмотреть — и молодая девушка, чем-то отдалённо похожая на меня. Но опять-таки, с моим зрением, это могла запросто оказаться пожилая дама семидесяти лет.