Шрифт:
«Открыть пятнадцатого марта».
Так было указано на конверте, который я держала в руках. Примерно представляя, что увижу там, надорвала бумагу.
Почему? Почему я не открыла конверт в тот день, когда мне его передали? Всё моя идиотская честность.
– Обещаешь вскрыть конверт не раньше пятнадцатого? – спросила Лёлька Строилова, отдавая его мне на сохранение.
– А что там?
– Потом посмотришь. Только не вскрывай раньше обозначенной даты.
Я обещала. В тот момент я спешила, а потому сунула письмо в ящик стола.
Я обещала… За что теперь ругаю себя.
– Здравствуйте, ребята!
В класс вошла директриса, а с ней какой-то мужчина в форме.
– Это следователь, – сказала она.
Все сразу притихли: что следователю понадобилось в нашем классе? Может, опять Спица натворил что? Наша классная всегда говорила: «Не будь Спицына, у меня был бы самый лучший класс за всю историю школы». Уж это точно – показатели класса он хоть где-нибудь, да умудрялся подпортить.
«Стася, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых».
И почему я тогда ничего не сказала следователю об этом конверте? Откровенно говоря, из-за шокирующей новости у меня просто из головы вылетело.
– Ребята, – продолжала директриса, – следователь пообщается с каждым из вас в присутствии школьного психолога.
Все посмотрели на Спицу. Он даже скукожился, как будто чувствовал за собой грешок.
– А что случилось? – на правах старосты вылезла с вопросом Махалкина.
Директор с непривычным для неё замешательством взглянула на следователя. То, что он произнёс, свалилось на всех, словно снег на голову:
– Вчера вечером ваша одноклассница Строилова Ольга покончила с собой.
«То, что я собираюсь сделать (и, скорее всего, уже сделала, раз это письмо у тебя), настолько ужасно, что потребует оправданий. А как изложить их на бумаге, не знаю, боюсь, всё равно получится нескладно. Но ведь что-то я должна написать… Нет, я просто обязана написать!»
А потом нас по очереди вызывали в кабинет школьного психолога, где следователь задавал всем одни и те же вопросы: замечали ли вы в последнее время что-нибудь странное в поведении Ольги Строиловой? Что она рассказывала, куда ходила, с кем общалась вне школы? И всё в таком же роде.
– Настя, ты понимаешь, что не может абсолютно адекватная девушка без всяких на то оснований выброситься из окна? Может, она говорила тебе что-то, делилась с тобой?
«Я вступила в одну группу известной социальной сети. Это произошло ещё до встречи с тобой. Тогда у меня подружек особо не было. А в интернете всё гораздо проще. Там я познакомилась с потрясающим парнем под ником Велиал. Меня прямо заворожили готическая тематика его блогов, интересная информация, необычный стиль изложения. По его совету я вступила ещё в одну группу: «Один шаг в вечность», где он был админом. Там у меня тоже появились друзья, с которыми я часто переписывалась. Что касается самого Велиала, то я безумно влюбилась в него. Никто меня не понимал так хорошо, как он».
Следователь задал ещё несколько вопросов, но ничего принципиально нового от меня не узнал. Да и что я ему могла ответить? Голова и без него была занята страшным известием о Лёльке.
– Спасибо, Настя, можешь идти. Если что-нибудь вспомнишь, звони, – следователь протянул мне визитку.
«У меня тогда не всё клеилось в жизни. Отец ушёл от нас, мать привела в дом другого. Он, вроде, ничего, старался, но был какой-то холодный. И тут Велиал со своими рассказами о вечном. Там лучше, чем на земле, там радость и кайф, там реализуются все мечты. Тогда мне так и казалось. К тому же вся моя инетовская группа твердила это как мантру. Нам давали странные, похожие на квест задания с разными уровнями сложности, и мы их выполняли. Было по-своему любопытно. Немного жутко, но интересно. А чем ещё у нас заниматься? Кружки в городе платные, мероприятия ради галочек, в парк ходят только пивка попить».
Дома было тихо – родители ещё не вернулись с работы. После всего произошедшего находиться одной в квартире как-то неуютно. Но, с другой стороны, видеть никого не хотелось. Включила фоном телевизор, чтобы не оставаться в полной тишине.
«Чиновник был задержан сотрудниками ФСБ после того, как очередной посетитель передал ему конверт, в котором лежали сто тысяч рублей», – сообщали в «Новостях».
Конверт! Оля же передала мне конверт! Как я могла о нём забыть?! Бегом в комнату! Ну да, вот он – лежит в ящике стола.
«В какой-то момент я осознала, что финалом квеста станет моя смерть – ужасная и обыденная или красивая и необычная, но смерть! Как только я написала Велиалу, что выхожу из этой страшной игры, он вмиг переменился, начал мне угрожать. Я не могу даже в последнем своём письме раскрыть тебе повод для шантажа. В любом случае, после этого мне уж точно не жить».
Боже мой! Какая же она дурочка! Ну почему не объяснить всё? Наверняка можно было что-нибудь придумать. Этот Велиал просто-напросто запугал её, поэтому Лёлька и не могла нормально соображать. А мне-то теперь что делать с этим письмом? Кому отдать – следователю или Олькиным родителям?
Пришла с работы мама. Я кинула конверт на стол.
– Настюша, девочка моя, я всё знаю, мне папа рассказал.
Она подошла ко мне, обняла.
Ага, всё понятно: Олин отчим работал вместе с папой. Поэтому не удивительно, что моим уже всё известно.
– Что именно папа тебе рассказал? – спросила я в надежде услышать детали, которые помогут разобраться в этой непростой ситуации. Странно, что Лёлька не выложила мне свою тайну. Да, я не разделяла её готические увлечения, но мы всегда нормально общались и могли поговорить обо всём.
– Да ничего конкретного. Евгений Борисович не пришёл на работу. Позвонил, вкратце уведомил о трагедии – вот и всё. Подробностей не знаю. Папа мне позвонил. Иди, говорит, быстрее домой, а то Настька там одна. Наверняка у них в школе всё известно. Вот я и отпросилась с работы.
– Спасибо, мам, мне правда как-то не по себе.
Хорошо всё-таки, что мама пришла пораньше.
– Давай я чайку сделаю с мятой. Попьёшь, успокоишься. А потом расскажешь, что у вас там в школе…
Чаю совсем не хотелось. Да и вообще, ни есть, ни пить – ни малейшего желания.