Чтение онлайн

Два десятка людей смотрели на него с такими мрачными выражениями на лицах, что Топор внезапно махнул рукой:

– Ну что я-то плохим вестником выступаю все время? Давай, Константин, объясняй. Пусть и тебе достанется пара стаканов ненависти.

– Если мы попали в прошлое, – начал Костя, – значит, нам сейчас нельзя возвращаться домой. Если мы встретим кого-то из знакомых, кто может увидеть нас «других» в пределах ближайшего года, могут быть запущены процессы образования параллельных линий времени. Это очень плохо, если коротко.

– Ты намекаешь, что нам придется год жить в Зоне? – сказала Марина. – До того момента, когда мы должны были вернуться?

– Необязательно весь год торчать именно в Зоне, – уточнил Топор. – Но где-то прятаться в течение года придется. Это не наше время, и делать нам здесь нечего. Но мы здесь. Значит, придется минимизировать свое присутствие.

– Давай, Костя, расскажи народу полную версию ожидаемых проблем, – велел Кудыкин. – Торопиться нам все равно теперь некуда…

Через два часа, проводив взглядами возвращающийся на базу бронепоезд, маленький отряд вновь построился в цепочку и двинулся обратно, в глубь Зоны.

В тесном блиндаже воняло керосином и застарелым потом, но зато маленькая печка раскалилась почти докрасна, гоня прочь страшную промозглость русской поздней осени. Возможность посидеть в тепле после обхода мерзлых и слякотных окопов искупала все прочие недостатки нехитрого фронтового жилища.

Гауптман вермахта Отто Шухарт прикурил от свечи ужасную солдатскую сигарету и сморщился, словно откусил половинку лимона. Хороших сигарет в этом, уже засыпанном снегом, но все еще сыром лесу было не достать, но к вонючему эрзац-табаку, который остался у солдат, он так и не мог привыкнуть.

Откинув в сторону тяжелый полог из брезента, в блиндаж ввалился обер-лейтенант Пауль Дитль. Даже обернутый вокруг головы шарф не спас его по-мальчишески нежное лицо от холодного ветра с мокрым снегом. Дитль выглядел замерзшим и несчастным.

– Господин гауптман, – сказал он. – Появилась свежая информация касательно происшествия на железной дороге.

– Вы допросили солдата, который уверял, что поезд на несколько секунд исчез, а потом появился уже горящим и разваливающимся на части? – сразу же оторвался от созерцания кончика тлеющей сигареты Отто.

– Да, и он продолжает настаивать на своей версии. Но это может оказаться уже неважным. Мы нашли остатки брандера, которым партизаны взорвали наш эшелон.

– Присаживайтесь, Пауль, – велел Отто, – грейтесь и рассказывайте.

– Пока неясно, откуда русские его пригнали на железнодорожную линию. Возможно, здесь есть разъезды и скрытые в лесу тупики, где этот бронепоезд стоял до сих пор незамеченным.

– Бронепоезд? – удивился Отто. – Вы уверены? Русские, вместо того чтобы расстрелять эшелон пушками бронепоезда, таранили его и взорвали вместе с собой?

– Мы нашли множество фрагментов отличной брони. Надписи на них выполнены кириллицей, – уклончиво сказал Дитль.

– Дикари! Впрочем, я не удивлен. Этот их фанатизм…

– А еще мы взяли пленных, – торжественно объявил Дитль. – Думаю, что мои ребята смогут развязать им языки, и тогда мы будем знать абсолютно все. Господин полковник наверняка оценит скорость, с которой это происшествие было раскрыто.

– Ну, положим, оно пока еще не раскрыто, – буркнул Отто. – Где пленные? Я хочу на них посмотреть.

Дитль легко поднялся на ноги и, откинув полог от входа, отдал приказ солдатам снаружи. Через пару минут в блиндаж втолкнули сразу троих оборванцев. Все трое тряслись от холода и выглядели довольно жалко, хотя от наметанного глаза Отто не укрылась их упитанность. Так хорошо последнее время не питались даже солдаты вермахта.

Один из пойманных оказался высоким и худым стариком в немецком мундире без знаков различия, с неприятным выражением холодных блекло-голубых глаз, которое не изменилось даже после того, как конвойный приласкал замешкавшегося пленника прикладом между лопаток. Правое плечо старика, прямо поверх мундира, было небрежно забинтовано и алело свежим кровяным пятном. Второй – крепкий лысый мужчина в добротных штанах, высоких, прекрасно сшитых шнурованных ботинках и отличной куртке, с бельмом на глазу и недостачей пальцев на руках. Третий – плюгавый дурачок в обносках, трясущийся больше всех, тихо подвывающий и умудряющийся пускать на слабый безвольный подбородок одновременно и слюни, и сопли.

– Где ты нашел это дерьмо, Пауль? – с отвращением сказал Отто. – Еврей, калека и сумасшедший. Ты и правда считаешь, что эта банда жуликов могла подготовить брандер? Расспроси, конечно, но я уверен, что ничего внятного от них все равно не добьешься и только время потеряешь. Да, кстати, когда отправишь их по надлежащему назначению, вели отвести подальше, чтобы трупы не привлекали одичавших собак.

Дитль собрался, по всей видимости, возразить, но в этот момент старик хрипло откашлялся и сказал на хорошем немецком с едва заметным русским акцентом:

– Господа, я уверен, что мы сможем оказаться друг другу полезными. После всего, что произошло, у меня и моих друзей случилась небольшая потеря памяти, но ваше гостеприимство, кажется, начало все возвращать на свои места.

Старик прищурился и посмотрел на Отто. Потом перевел взгляд на Дитля. И Отто, уже собравшийся было осадить наглеца, вдруг закрыл рот и принял задумчивый вид.

– Пауль Дитль, обер-лейтенант, – сказал старик. – Не женат, но дома ждет красивая белокурая Эльза. Верно?

– Да, господин, – деревянным голосом сказал Дитль.

– Отто Шухарт, гауптман. Жена Ирма, дети, страсть к рыбалке, оружию и жгучее желание иметь собственный «хорьх».

– Да, – через силу подтвердил Отто, не понимая, зачем он это говорит и откуда мерзкий старик все это узнал. Очень хотелось назвать его генералом, но это было выше всех моральных устоев.

– Отлично, господа, – сказал старик, усаживаясь на нары. – Нам с вами по пути. Благодаря нашему сотрудничеству, вы добьетесь всего, к чему только стремитесь в своей жизни. Главное – верить мне. Верьте, и у каждого из вас будет столько денег, земли и славы, сколько пожелаете.