Чтение онлайн

В данном случае разумнее сделать ставку на Невидимых, а не на правую руку Светлой Королевы. Возможно, я даже узнаю пророчество. Дэррок, как и Бэрронс, видел страницы древнего фолианта. Пока я не выясню, как управлять «Синсар Дабх», охота за ней будет напрасной. Однако Дэррок охоту не прекращал. Почему? Что он знает о Книге такого, чего не знаю я?

Чем быстрее я вытащу из него все секреты, тем раньше узнаю, как использовать «Синсар Дабх». И тем скорее закончится эта агонизирующая реальность, потому что я сразу же сотру этот мир и заменю его своим.Правильным. Где все будут жить долго и счастливо.

— Друзья преследуют общие цели, — заметил Дэррок.

— Например, охотятся за книгами, — согласилась я.

— Друзья доверяют друг другу. И не мешают. — Он смотрел мне под ноги.

Руны вышли из меня. Мой круг на самом деле — я сама.Дэррок не знает этого. Я отбрасываю их в сторону. И думаю, не забыл ли он о моем копье. При том количестве Невидимых, которое он проглотил, один-единственный укол приведет к его жуткой медленной смерти, как это было с Мэллисом.

Я шагаю вперед, и Дэррок оглядывает меня с ног до головы.

И я вижу, как мелькают мысли в его глазах, пока его взгляд скользит по моему телу: «Убитьее / трахнуть / изнасиловать и подчинить / исследовать ее возможности?»Мужчине сложно убить красивую женщину, с которой он еще не спал. Особенно если до этого он спал с ее сестрой.

— Друзья не пытаются подчинить друг друга. — Я указываю глазами на его амулет.

Дэррок склоняет голову и прячет амулет под рубашку.

Я с улыбкой протягиваю ему руку. Бэрронс научил меня этому. «Держите друзей близко...»

Дэррок принимает мою руку и наклоняется, чтобы легонько поцеловать мои губы.

Напряжение между нами нарастает. Достаточно резкого движения, чтобы мы бросились друг на друга, пытаясь убить. И мы оба это знаем. Дэррок старается не напрягаться. Я заставляю себя двигаться плавно. Мы как два скорпиона, которые, свернув хвосты, пытаются спариться. Я позволила Дэрроку прикоснуться ко мне, поскольку заслужила это наказание. Я обрекла Бэрронса на смерть.

Заставив себя разжать губы навстречу губам Дэррока, я изобразила ложную скромность. И тихо выдохнула ему в рот. Ему это понравилось.

«...а врагов еще ближе».

За нашими спинами Принцы Невидимых начали мягко звенеть, словно черный хрусталь. Я помнила этот звук. И знала, что за ним последует. Поэтому сжала руку Дэррока.

— Только не они. Больше никогда.

Дэррок повернулся к Принцам и выплюнул резкий приказ на языке, от которого у меня заболели уши.

Они исчезли.

И в тот миг, когда я перестала понимать, где они и не приближаются ли они ко мне, я потянулась за копьем. Оно тоже исчезло.

Принцы Невидимых не могли целенаправленно телепортироваться в Зеркалах. Дэррок сказал мне, что каждая попытка для них была лотереей. Все портило проклятие Крууса.

Я сказала, что камни не лучше и при любой попытке их раскрыть меняют измерение в направлении стен ледяной темницы, из которых когда-то были вытесаны.

Я удивилась тому, что Дэррок этого не знает, о чем и сообщила ему.

— Ты не понимаешь, чем является жизнь при Светлом Дворе, МакКайла. Те, кто сохранил истинные воспоминания и знание о нашем прошлом, ревниво хранят их. Версий Старого Порядка и противоречивых рассказов о нашем происхождении не меньше, чем Зеркал в Холле Всех Дней. Мы видели Невидимых только в день битвы Короля и Королевы, в день ее смерти. С тех пор неисчислимое количество раз мы пили из котла.

Дэррок с нечеловеческой грацией и текучестью шагает вдоль края обрыва. Феи движутся, как гладкие величественные хищники, рожденные с уверенностью в том, что они никогда не умирают — а если и умирают, то редко и при особых обстоятельствах. Дэррок не утратил своего высокомерия или же вернул его себе с той плотью Невидимых, которую съел. Он не надел красной мантии, когда-то пугавшей меня. Высокий, гибкий и мускулистый, Дэррок походил на денди, рекламирующего «Версаче». Длинная грива посеребренных луной волос была стянута на затылке. Безусловно, он был сексуален. Его сила и уверенность в себе напоминали мне о Бэрронсе.

Я не спросила, почему Феи пьют из котла. Я поняла. Найди я котел, я бы тоже из него выпила, чтобы стереть всю боль и начать жизнь сначала, с чистого листа. Я бы не горевала, поскольку в моей памяти для этого не осталось бы поводов. То, что Фейри пьют из котла, означает, что они чувствуют. Если не боль, то, по крайней мере, определенный дискомфорт.

— И как же мыотсюда выберемся? — спросила я.

От ответа Дэррока меня внезапно охватил озноб. У меня возникло ощущение чего-то куда большего и неопределимого, чем просто дежа вю, — неизбежности, которая наконец оглашена.

— Через Белый Особняк.

В ту ночь, когда рушились стены, а я пряталась в церкви, моей единственной целью было дожить до рассвета.

Я не знала, доживет ли мир вместе со мной.

И я думала, что это была самая длинная ночь в моей жизни. Я ошибалась.

В самую длинную ночь своей жизни я иду бок о бок с моим врагом, оплакиваю Иерихона Бэрронса и бичую себя за причастность к его смерти.

Ночь бесконечна. Я проживаю тысячи часов за секунду. Считаю от одного до шестидесяти, снова и снова, отсчитываю минуты от его смерти, надеюсь, что, если их наберется достаточно, боль притупится и я смогу перевести дыхание, не почувствовав при этом ножа в сердце.

Мы не останавливаемся ни для еды, ни для сна. В сумке Дэррока запас мяса Невидимых, которое он потихоньку ест на ходу, а значит, он способен продержаться дольше, чем я. Рано или поздно мне придется отдохнуть. Мысль о том, что я окажусь рядом с Дэрроком практически без сознания, мне неприятна.