Чтение онлайн

Спас их вертолет. Небольшой, хищный, похожий чем-то на атакующую акулу, он вывернул откуда-то из-за здания и, особо не разбираясь, дал залп НУРСами [48]. Вздыбилась земля, машина спасла их от осколков, земля сыпалась с неба, кто-то кинул зеленую шашку, чтобы вертолет пощадил их – и вертолет не стал их трогать. Стальная птица в бурых пятнах камуфляжа зависла прямо над ними, давя утробным рокотом турбин, они перевязывали раненых… а потом заработала пушка… этот придурок вертолетчик, который их спас, открыл огонь по зданию, и пушечные гильзы стальным протоком повалились на них, горячие, как проклятый кипяток. Одна из них попала поручику прямо на руку, обожгла болью, но он даже не пошевелился, он вцепился в ногу раненого, пережимая брызгающую кровью вену и ожидая, пока у санитара будет время заняться им…

Через минуту с небольшим умер Терентьев. Это был хороший солдат, он, как и все они, пришел в армию сам и добивал второй год службы, и он всегда и для всех находил нужные слова, чтобы утешить или подбодрить – такой у него был дар. А сейчас осколок ударил его в шею сзади… так бывает, пуля или осколок находят именно незащищенное бронежилетом место на теле и вонзаются… чтобы смерть забрала то, что ей по праву причитается. Его стащили с кузова и даже попытались перевязать, но он все же умер на руках у своих товарищей, глядя куда-то вверх и даже не видя неба.

Это страшно – когда человек умирает и не может увидеть неба.

Они перетащили его и Баграмяна, с посеченными осколками ногами, но кости, слава богу, целы остались, под защиту канавы, здесь рыли канаву, видимо, чтобы проложить трубы… и трубы были, и канава была… и сейчас они заняли позицию и вызвали вертолет, потому что больше без подкрепления и без эвакуации раненых они воевать не могли.

А чуть в стороне дотлевал пикап, а рядом с ним был еще один – и кровь капала из его кузова тяжелыми багровыми каплями, которые впитывала ко всему привычная и видавшая еще и не такое персидская земля…

Потом появился и вертолет. Большой, грузный, палубного базирования «Сикорский» снижался медленно, словно принюхиваясь, а позади и выше покачивался в воздухе боевой вертолет, готовый оказать поддержку – перед посадкой он уже прочесал окрестности из пушки. Они и сами не поняли, что произошло, не заметили – снова то самое проклятое копье, оно летит в воздухе и оставляет дымный след… но вместо лезвия кумулятивный заряд, несколько сот граммов взрывчатки. Выстрел был точен, но смертник ошибся, а может, специально бил по двигателю, а не по хвостовому винту, опасаясь, что не попадет. Копье воткнулось в двигатель, полыхнула вспышка, и турбина взвыла на мгновение на высокой, жуткой ноте… а потом вертолет провалился вниз, тяжко плюхаясь с десятиметровой высоты на взрыхленную осколками землю.

А через секунду управляемый снаряд достиг здания, из которого смертник стрелял по вертолету, и сжег его в ослепительно яркой вспышке. Об этом никто не узнает, но обвалившийся этаж завалил еще троих – мать с двумя детьми, прятавшуюся на этаже от обстрела. Такова была эта война…

Поручик, первым выбравшись из ямы – к этому моменту он уже был легко ранен и контужен, – подбежал к вертолету, пригибаясь – лопасти еще не остановились до конца, вокруг свистели пули, стучала вертолетная пушка вертолета прикрытия. Рванул на себя рычаг, открывающий аварийный люк, сунулся в салон и наткнулся на смотрящий прямо в душу зрачок автоматного ствола.

– Свои, братва! – выкрикнул Татицкий и добавил по матушке, чтобы было понятно, что он и в самом деле свой – свои, десантники…

Падение вертолета закончилось на удивление малыми потерями – только двое тяжелораненых, среди них один из пилотов, и шестеро – с переломами. Это были моряки – морская пехота Флота Индийского океана, вторая волна десантирования, и их было ни много ни мало – полурота. К вертолету огневой поддержки присоединился еще один, им удалось наконец огнем пушек и ракетами отогнать стягивающихся к месту крушения боевиков. Заняли круговую оборону на пустыре, в ожидании эвакуационного вертолета…

– Тебя как звать-то, браток? – по-свойски обратился к поручику моряк.

– Поручик Татицкий, если изволите…

И оба заржали, как стоялые кони, – посреди свиста пуль и берущего за душу воя минометных осколков им это показалось как нельзя более смешным.

– Антон Данилович Шпрах, мичман Флота Его Величества, сороковая бригада, – представился наконец мореман…

Эвакуационный вертолет прибыл через несколько секунд, когда минометчики уже пристрелялись, и это стало по-настоящему опасным. В таком качестве использовали один из вертолетов, высадивших морских пехотинцев и теперь возвращавшихся на БДК. Зависнув над пустырем, он принял раненых, ненужных здесь летунов с разбившегося борта, и ушел на запад, сопровождаемый эскортом из боевых вертолетов…

Объединившись с моряками – теперь их отряд насчитывал более тридцати бойцов, – десантники снова двинулись вперед, уходя с пустыря. Город, еще месяц назад бывший одним из крупнейших портов региона, теперь превратился в груду развалин – и среди них, среди того, что когда-то было домами, по заваленным мусором улицам пробивались навстречу друг другу высаженные на город десантные группы…

Пробиваясь к своим, они уничтожили не меньше полутора десятка боевиков, больше трех десятков «перекрасившихся» жандармов, которые отличались штатным, единообразным вооружением и военной формой, два минометных расчета и БМП. Минометы здесь делились на кочующие, установленные в кузове пикапа или легкого грузовика, и стационарные. Со стационарными была проблема – они располагались на верхних этажах зданий и работали через пробитую в крыше дыру, корректируемые наводчиками, – с вертолета такую огневую точку засечь крайне сложно, но если ты рядом с таким вот домом стоишь, то услышать можно. Оба минометных расчета десантники загасили гранатометами. Еще на них из каких-то развалин выскочила уцелевшая БМП, но сделать ничего не успела – по ней врезали сразу из трех гранатометов, и она вспыхнула чадным, жадно горящим костром, разбрасывая рвущиеся от пожара боеприпасы. Досаждали снайперы – они тоже обожали бить не из окон, а из проделанных в стене дыр. У морских пехотинцев было что-то вроде небольшого, похожего на радиоуправляемую игрушку вертолета с примитивной видеокамерой – только так удалось избежать серьезных потерь при продвижении по кишащему боевиками и жандармами кварталу. За время прорыва они потеряли четверых – одного «двухсотым» и троих «трехсотыми». Легкораненых никто не считал…

На подходе к кварталу, который заняли группы второго и третьего отделений, по ним открыли пулеметный огонь. Опознались по старинке – криками и матом…

Дракон изрыгнул огонь, и поручик, шедший в головном отряде, едва успел убраться за угол, упасть на землю, спасаясь от гибельного потока свинца. В голове словно бухал колокол, его осыпало бетоном, самыми настоящими кусками бетона, отколотыми огромными пулями. Бетонная крошка набивалась в рот, в нос, лезла в глаза, дышать было совершенно нечем…

– Назад! Назад всем!

Двое подбежавших морпехов потащили его за ноги, полагая, что он ранен, но он брыкнулся ногой так, что один из них от неожиданности упал на задницу. Открылось окно, и тут же дохнуло пламенем, посыпались какие-то осколки – гранатометчик всадил во врага гранату.

С трудом – кружилась голова – поручик поднялся:

– Что там?

– Там… кажется, «ЗГУ-2», ничуть не меньше. Улица пристреляна.

«ЗГУ-2» – это серьезно, спарка пулеметов калибра 14,5, предназначена для ПВО в горных местностях, считается устаревшей, но в городе в самый раз. Морпехи уже подняли свою игрушку-вертолет для корректировки – решили закидать установку гранатами из подствольников, стреляя навесом, – как вдруг над полем боя появился один из вертолетов. Муслики решили обстрелять и его, благо сектор обстрела позволял, но это было ошибкой. Град пуль не причинил тяжелобронированному вертолету никакого вреда – он висел над ними, и они видели, как от брони сыплются искры. А потом вертолет ударил в плюющиеся огнем развалины тяжелыми НУРСами и смел и установку и расчет, обрушив все здание, откуда велся огонь…