Чтение онлайн

Мисс Редвайн была самой раздражающей, колючей, непостижимой… забавной… из всех знакомых ему женщин. И меньше всего Кэйлу хотелось думать о ней, как о забавной, хотя половина той чуши, что она несла, заставляла прикусывать щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Вышвырнуть ее за борт – и дело с концом. Брызг получится не много – уж очень она тощая. На мгновение Кэйл представил себе тот «бултых!», с которым Дженнер плюхнется в воду. Впрочем, она наверняка испортит драматический момент, показав ему средний палец, прежде чем пойти ко дну. Женщинам вроде этой нужно писать на лбу «Ходячая неприятность», чтобы предупредить окружающих. Если бы Кэйл заранее знал все, что знает сейчас, то выбрал бы Сидни Хэзлетт с ее слезами и прочей бесхарактерностью. И благодарил бы бога за то, что мисс Редвайн в далекой Калифорнии доводит до белого каления кого-то другого.

Но в решающий момент он пребывал в неведении, а теперь накрепко застрял здесь со взрывоопасной дамочкой. Что ж, пока власть у него в руках, и Кэйл намеревался ее удержать, несмотря на попытки Дженнер бороться до последнего в ситуации, когда всё против нее. Он-то понимал, что происходит, и знал, что за его спиной силы и люди, с которыми не проиграешь ни при каких обстоятельствах. Что обеспечивало ему подавляющее преимущество.

Даже при наихудшем раскладе ему не грозили неприятности с законом. Редвайн и Хэзлетт отпустят, не причинив ни малейшего вреда. Выкупа никто не требовал, и хотя Кэйла и его ребят могли бы арестовать за незаконное задержание, Дженнер слишком умна, чтобы предъявлять такое обвинение. После всех ее усилий убедить окружающих, будто они с Кэйлом страстные любовники, любые последующие жалобы с ее стороны будут выглядеть местью брошенной женщины. Да, победить в этой игре она никак не могла, но, не зная правил, изо всех сил старалась выиграть. И Кэйл бы ее даже пожалел… будь возможна жалость к помеси бульдога с носорогом.

Отконвоировав Редвайн обратно в люкс, Кэйл оставил ее под присмотром бдительной Бриджит и отправился в каюту, которую собирался делить с Тиффани, пока прилюдно не порвал с ней.

Любое место, где Тиффани задерживалась дольше, чем на час, принимало вид зоны бедствия после взрыва бомбы, и эта каюта не стала исключением. Везде были разбросаны груды украшений и туфель на безумно высоких каблуках, которые, как уверяла Тиффани, ей требовались для работы. Одежда валялась прямо на полу, чемоданы остались раззявленными, ящики были выдвинуты из комода и заполнены лишь наполовину. Проницательная, сексуальная и чертовски опасная соратница при всем при том была неряхой мирового класса.

Она сидела на кровати, скрестив длинные ноги. На большом пальце болталась босоножка на высоком каблуке. Тиффани с полной сосредоточенностью разбирала массивный звякающий браслет и как раз извлекла из него крошечное, но подозрительное – для любого квалифицированного охранника – устройство. Мимолетно глянув на Кэйла темными глазами, она спросила:

– Как там Редвайн?

– Нормально, – ответил он, не собираясь жаловаться ни Тиффани, ни кому другому из своих, какая заноза в заднице эта Редвайн. К тому же они оба получали странное удовольствие от ситуации. Да и, честно говоря, трудно винить ее в том, что она при всякой возможности щелкала его по носу. Черт, на ее месте он тоже не стал бы безропотно хавать подобную лажу.

Тиффани не могла похвастаться такой понятливостью, да и сам Кэйл уже был на пределе. Он вообще не отличался терпеливостью, хотя ему была присуща железная выдержка, что, однако, никак не синоним.

Тиффани сказала:

– Если начнет ломаться, накачаем ее успокоительным и продержим в таком состоянии до конца круиза. Тебе так будет легче.

Однозначно, ему так будет легче, но и Редвайн права. Если она не станет посещать публичные мероприятия, люди начнут задавать ненужные вопросы.

– До этого пока не дошло, но буду иметь в виду, – ответил Кэйл.

Тиффани протянула ему камеру-пуговицу. В другом месте, на другой работе она, вероятно, занималась бы сборкой эксклюзивного оружия. Жаль, на борт круизного лайнера ничего огнестрельного пронести невозможно, даже «Глок», – не стоило и пытаться. Ну да для этой операции стволы и не требовались, поскольку команда Кэйла лишь проводила наблюдение. И все же он ощущал себя почти голым без девятимиллиметрового «ЗИГ-Зауэра» на правом боку.

Завинтив браслет уже без камеры, Тиффани спросила:

– Что слышно от Ларкина?

– Пока тишина.

До сих пор Ларкин не совершил ничего примечательного, как и в предыдущие три недели, пока за ним наблюдали другие люди. Возможно, и не было острой необходимости следить за ним, пока он на борту, но с другой стороны – не существует более удобного места для сделки с северокорейцами, чем посреди Тихого океана.

– Остается надеяться, что Мэтту или Бриджит удастся проникнуть в каюту Ларкина не позднее завтрашнего дня и установить в гостиной камеры слежения.

Насколько было бы проще, если бы Ларкин принял Бриджит в качестве своей стюардессы, но он притащил собственного персонального слугу. Чертов параноик.

Не во всех деталях, но Кэйл знал, что Ларкин подозревается в посредничестве между фирмой-подрядчиком, выполняющей военные заказы, – в ней нашелся сотрудник, готовый на измену, – и Северной Кореей. Пока оставалось тайной, какая информация выставляется на торги, но правительство, очевидно, сочло ее очень важной, раз решило отследить сделку даже ценой такой мудреной операции. Безопасникам нужен был не столько Ларкин, сколько его связи – участники сделки с обеих сторон – и сведения, какие материалы уже проданы и переданы. Значит, необходимо фотографировать каждого, с кем Ларкин перекинется хотя бы словечком, и для этого Кэйлу пришлось обеспечить присутствие на борту довольно многочисленной группы. Когда рядом отирается небольшой круг одних и тех же лиц, подозрения проснутся у любого, что уж говорить о параноике Ларкине. Поэтому наблюдатели часто сменялись, каждый раз появляясь в другом месте в другое время, и обеспечивали постоянный присмотр за объектом. Повсеместная тотальная слежка. Но клиент здорово облегчил им жизнь, поскольку большую часть суток проводил в своих апартаментах.

Раздался тихий стук. Тиффани немедленно встала. Подошла к двери, посмотрела в глазок и только потом открыла. В комнату влетела Фэйт, за ней – Райан. Они не произнесли ни слова, пока Тиффани не закрыла дверь. Эта каюта не внушала опасений – все каюты их группы, включая номер Редвайн, неоднократно проверялись на наличие «жучков», – но поди угадай, что и кто там в коридоре.

Конечно, Райан мог передать камеру Кэйлу, просто поздоровавшись с ним где-нибудь за руку, но Кэйл предпочитал собирать своих людей как можно чаще. Обычно они переговаривались с помощью защищенных от прослушивания мобильников, и только Бриджит и Мэтт ввиду своих судовых обязанностей не могли постоянно находиться на связи. Но встречи помогали прочувствовать общее дело, на что сотовая связь была не способна. Может, потому, что по телефону нельзя увидеть выражения лиц, а может, срабатывала та особая химия, которая появляется, когда соратники собираются все вместе как элементы большого пазла.

Досадно, но Бриджит и Мэтт не заглядывали на регулярные посиделки. Должностные обязанности стюардов позволяли этой парочке свободно болтать с любыми пассажирами, но гонять с ними чаи – вряд ли. Зато имелось прекрасное объяснение визитам в люкс Редвайн в любое время, поскольку Бриджит была за ним закреплена, а Мэтт доставлял заказы во все номера. И они всегда могли переговорить с Кэйлом на палубе, например, расставляя стулья.

Недопустимо было устраивать встречи по соседству с апартаментами Ларкина, где каждого входящего и выходящего мог засечь он сам или его личная охрана. И если бы кто-то из свидетелей вчерашней сцены с участием Тиффани пронаблюдал, как мило скандалистка сегодня держится с дружком-перебежчиком, то наверняка задался бы вопросом: какого черта здесь творится? Райану и Фэйт тоже не следовало мозолить глаза несостоявшемуся соседу.