В объятиях страсти
Шрифт:
Ему хотелось хоть на мгновение забыться сном, в котором бы не было отливающих золотом локонов и изумрудных глаз.
Пока Трейгер тщетно пытался уснуть, Сирена узнала, что такое ад. Серый удушающий дым затянул небо, земля содрогалась, словно какая-то сила раскалывала ее изнутри. Осада продолжалась весь день и бесконечную ночь. Скорчившись за земляным валом, Сирена сражалась плечом к плечу с бесстрашными патриотами, которые стояли насмерть перед хорошо вооруженными британскими отрядами.
Она вытерла грязное лицо разорванным рукавом и перезарядила мушкет. Плечо ее ныло от сильной отдачи оружия, в ушах звенело от треска мушкетной пальбы, слезы давно высохли. Оставив прошлое позади, девушка сосредоточилась на одном – выжить.
Наконец ее молитвы были услышаны, и Сирена была поражена иронией судьбы. Спасение принесло нечто, чего она боялась больше всего на свете. Небеса разверзлись, и оглушительный раскат грома перекрыл залпы британских пушек. Ослепительные вспышки молний сменили красные всполохи раскаленных ядер, и хлынувший дождь замедлил продвижение британцев. Сирена впервые с благодарностью приветствовала грозу, остановившую наступление врага.
Роджер схватил ее за руку и потащил за собой.
– Мы отступаем. Под прикрытием непогоды Вашингтон намерен передислоцироваться на север.
Сирена покорно кивнула, оглядывая выпачканное мокрое платье, плотно облепившее тело. Тщательно уложенная прическа рассыпалась, но в этот момент девушку ничуть не трогало, что она выглядит как грязный бродяжка. Если ей удалось пережить эту жестокую атаку, значит, она выдержит любую катастрофу – даже предательство Трейгера.
Вспышка молнии рассекла небо, и Сирена, прижавшись к вымокшему насквозь Роджеру, вдруг осознала, что кошмар боя заслонил ее страх перед грозой. Ужаснувшись, она взлетела на коня, которого ей нашел Роджер. Очередной раскат грома прокатился над ними, конь взвился на дыбы, молотя копытами в воздухе, испуганно вращая белками глаз, а затем как вихрь понесся через лагерь. Сирена изо всех сил вцепилась ему в гриву, думая лишь о том, как спастись из ада, бушевавшего вокруг.
Сердце Сирены бешено колотилось, ударяясь о ребра с такой силой, что больно было вздохнуть. Она скакала под проливным дождем, молясь, чтобы стремительно мчавшийся конь не доставил ее прямо в руки врагу. Врагу? Сирена истерически всхлипнула. Похоже, весь мир ополчился против нее: британцы, Трейгер, стихия…
Где искать прибежище? «Негде», – угрюмо подумала она, невольно склонившись к шее коня, когда небо полыхнуло белым пламенем. Пусть ей некуда бежать, но она должна скрыться от своего мужа-предателя и целой армии красных мундиров, которые заполонили Нью-Иорк, как обезумевшие осы.
Стук копыт ворвался в ее мучительные раздумья, и Сирена, судорожно сглотнув, свернула в панике с грязной тропы, соскользнула на землю и скорчилась в кустах, надеясь, что неведомый путник не заметит ее. Напрягая зрение, она вглядывалась во тьму, не решаясь вздохнуть или пошевелиться.
Трейгер был уверен, что слышал приближение всадника. Его зоркие глаза впивались в окружающий мрак, но на дороге было пусто, а ливший как из ведра дождь смывал следы промчавшегося коня.
Еще издалека он заметил дым от пушечных залпов и теперь испытывал настоящий страх, не зная, удалось ли брату спрятать Сирену в безопасном месте до начала сражения. Трейгер снова огляделся вокруг, но не увидел и не услышал ничего, кроме грозы. Сжав коленями бока коня, он пустил его в галоп, пообещав себе, что спустит с Роджера шкуру, если тот не уберег его жену.
Когда всадник умчался, Сирена вывела коня из кустов и забралась в седло, благодаря судьбу, что случайный путешественник не заметил ее. Она пришпорила коня и двинулась в направлении, противоположном тому, в котором проследовал чудом не заметивший ее Трейгер. Но куда же ехать? Сирена осталась совсем одна, никто больше не ждет ее. Чем она заслужила подобное несчастье? Слезы и дождь струились по ее щекам…
Сирена слепо продвигалась вперед, не зная, куда направляется, лишь бы убежать от Трейгера и ужаса кровопролитной битвы.
Опасаясь нарваться на британцев, Трейгер миновал окружным путем Уайт-Плейнс и разыскал Вашингтона. Генерал мрачно выслушал обескураживший его отчет, подтвердивший подозрения Сирены: майор Болдуин получал от британских властей деньги за информацию о повстанцах. Трейгер также сообщил о планах Уильяма Хау атаковать мятежников и заставить их капитулировать, прежде чем они устроятся на зимние квартиры. К счастью, вмешалась судьба: тори увязли по колено в грязи и отказались от преследования отступавших вигов.
После аудиенции Трейгер отправился на поиски Роджера, с проклятиями натыкаясь в ночи на беспорядочно мечущихся солдат. Отшвыривая встречных со своего пути, он напряженно всматривался в темные силуэты. Где, черт побери, его брат?
– Кто-нибудь видел Роджера Грейсона? – окликнул он нескольких солдат.
– Вроде бы они с Эганом Хэдли ищут место для лагеря, – предположил кто-то.
– А где Сирена? – нетерпеливо спросил Трейгер. Забрызганный грязью капрал пожал плечами:
– Не знаю, где она. Никто не видел ее после того, как генерал дал приказ отступать.
Да где же эта строптивица? Трейгер озирался по сторонам, вглядываясь в неясные фигуры при свете молний, пронзавших ночное небо. Куда Роджер ее запрятал?
С раздраженным вздохом Трейгер развернулся и зашагал назад к лошади, ступив с размаху в глубокую лужу. Проклиная все на свете, дрожа от холода и утомления, он зашлепал дальше. «Неужели я недостаточно натерпелся, сражаясь с непокорным конем? Похоже, каким бы мрачным ни казалось настоящее, впереди меня ждет полная тьма», – обескуражено думал Трейгер, потирая ноющее плечо.
Вашингтон и его ослабевшее воинство отступали на север в направлении Пиксвилла, намереваясь укрыться в Нью-Джерси, чтобы сохранить то немногое, что еще оставалось от армии патриотов. Трейгер потратил два дня на поиски брата, но так и не нашел никого из своих людей.
Он сидел у костра, уставившись в огонь, когда какое-то движение в кустах привлекло его внимание. Вскочив на ноги, он увидел Эгана Хэдли, приближавшегося к нему с флегматичной усмешкой на заросшей физиономии, и убрал пистолет.