Чтение онлайн

– А почему ты такой голый? Сейчас не май месяц, вообще-то.

Я бы счёл её вопрос заботой о моём здоровье, не прозвучал бы её голос столь небрежно и бесцветно.

– Зато там, куда мы едем, будет жарче, чем в мае, – с жалким подобием улыбки заверяю я и передаю чемоданы водителю.

– И, насколько понимаю, там не будет заготовленной комнаты для твоих шлюх, не так ли?

Я непонимающе хмурюсь.

– Ты говорил, что у тебя везде есть недвижимость и комнаты для твоих контрактных девушек со всем необходимым для них. Но судя по тому, что Лорен в поездку половину моего гардероба в чемодан запихала, там, куда мы едем, их нет, – поясняет дикарка и в очередной раз ёжится от ледяного порыва ветра.

– Всё верно. Их там нет. – Я незамедлительно открываю ей дверь в машину, и мы прячемся от осенней непогоды в салоне. – А всё потому, что мы летим не в один из городов, где находится штаб «Heart Corp».

– А куда тогда мы летим? – спрашивает она без намёка на искренний интерес, даже не глядя в мою сторону.

И я понимаю, что в данный момент нет никакого смысла убеждать кошку в том, что мы летим туда, где я ни с одной из своих счастливиц никогда не был.

Туда, где бывал давным-давно и, как ни странно, лишь однажды.

Туда, откуда родом моя мать.

Туда, где я надеюсь всё исправить и впервые в жизни отдохнуть сполна.

Но всё это я обязательно скажу ей там, когда она действительно захочет меня видеть, слушать, разговаривать и узнавать. А пока…

– Мы летим в Мексику, дикарка. И я уверен, тебе там очень понравится.

В отличие от прошлого полёта с Анной, этот проходит в абсолютном молчании. Лина полностью игнорирует моё присутствие, не просит у стюарда ничего, кроме бутылки минеральной воды, и не пытается завязать беседу хотя бы с ним. Она просто вставляет в уши AirPods и, спрятавшись от всего окружающего мира за музыкой, весь путь проводит с закрытыми глазами.

Я тем временем, не зная, чем себя занять без решения рабочих дел, неотрывно смотрю на неё.

Спустя четыре часа мы приземляемся в международном аэропорту Канкуна. Пилот сообщает, что крупный курортный город, расположенный на побережье полуострова Юкатан, встречает нас тридцатиградусной жарой и повышенной влажностью. Местное солнце находится в зените, а в небе не наблюдается ни одного облака, намекающего на возможные осадки.

Стюард спускает трап, и мы выбираемся из джета на улицу, где вместо порывистого нью-йоркского ветра кожу обжигает палящий зной.

– Я же говорил, что будет жарко, – произношу я, видя, как Лина жмурится от солнца и тяжело дышит. – Думаю, сейчас ты и сама можешь раздеться.

Но она отрицательно мотает головой, продолжая париться в своей вязаной кофте, словно чувствует себя в ней защищённой, как в скафандре.

– Лин…

Я останавливаю кошку, перегородив ей дорогу собой. И если бы у неё действительно была пушистая шёрстка, уверен, она сейчас встала бы дыбом от ощущения опасности.

– Ничего страшного не случится, если ты сбросишь с себя этот тёплый балахон. Наоборот, плохо будет, если ты этого не сделаешь. Зарабатывать перегрев в самом начале отпуска так себе перспектива, тебе не кажется? – максимально мягким тоном спрашиваю я.

Понятное дело, никого перегрева за несколько минут пути до машины она не получит. Мне просто жуть как хочется дать понять ей уже сейчас, что не нужно от меня прятаться, сжиматься и смотреть, словно на страшного гиганта, который вот-вот наступит на неё и раздавит.

– Сколько раз мне ещё нужно повторить, что я ничего не сделаю с тобой, пока ты сама не захочешь? – Приподнимаю бровь в ожидании, надеясь услышать пылкое: «Я никогда этого не захочу!» и увидеть дикий злостный взгляд, но и тут меня ждёт разочарование.

– Тогда зачем ты взял меня собой в эту поездку? – Она поднимает взгляд к моему лицу и буквально сразу же его отводит, будто даже смотреть на меня ей больно. – Проконтролировать, чтобы я не сбежала во время твоего отсутствия? Так об этом мог не переживать. Я уяснила, что от тебя бежать бессмысленно. Да и, собственно, некуда.

– Нет, Лин. Я взял тебя не для этого. Мне просто хочется провести время вместе с тобой.

Сказать, что эти слова дались мне с трудом – ничего не сказать. Я едва расслышал свой сдавленный голос, и если бы Николина не усмехнулась саркастично в ответ, я бы засомневался, расслышала ли она меня.

– И зачем на сей раз тебе это надо?

– Ни зачем. Просто я этого хочу.

– Мы это уже проходили. У тебя ничего просто не бывает, поэтому можешь не тратить время впустую, а сразу говорить в лоб, что тебе нужно от меня, и я это дам.

Однако её безразличный сухой голос ясно даёт понять, что того, что мне нужно, она мне точно не даст.

– Мне нужно, чтобы ты расслабилась, ни о чём не думала, отдохнула и весело провела время вместе со мной.

– А если я не хочу весело проводить время с тобой? Это что-то меняет для тебя? – Кошка решается бросить на меня ещё один недолгий взгляд исподлобья, без слов получая ответ. – Я так и думала, – добавляет она всё так же монотонно, пока у меня внутри словно разрастаются кактусы, что впиваются иголками в изнанку кожи, коля и раздражая все нервы.

Чёрт! Терпеть её равнодушие оказывается несоизмеримо труднее, чем ненависть и злостные нападки. Труднее и больнее, чем я себе мог представить. Но я заслужил. Ведь сам неоднократно ранил её своим пренебрежительным отношением, при этом даже не задумываясь, какую боль причиняю ей.

– Мы можем двигаться дальше? – спрашивает дикарка, убирая за ухо прилипшую к влажному лицу прядь.

Жарко дурочке, а она всё равно упрямится и не снимает толстую кофту.

Ну хоть её идиотская вредность на месте. И то радует!

Весь путь из аэропорта до виллы ничем не отличается от полёта. Прислонившись лбом к окну, Лина слушает музыку, а я наблюдаю за сменяющимися видами колоритных улиц Канкуна за стеклом и неосознанно уплываю на одиннадцать лет назад, когда прилетал сюда в первый и единственный раз.

Целью моей поездки тогда был вовсе не отпадный отдых в компании друзей перед началом первого курса в университете, как я заверил в этом Роберта. Моей целью была Мирэла Кано, а точнее, встреча с ней.

Сейчас я не понимаю, зачем мне это вообще было нужно, но в восемнадцать лет я прямо-таки горел желанием хотя бы раз посмотреть в глаза женщины, что родила меня только для того, чтобы обогатиться и обрести свободу.