Чтение онлайн

– Да, но…

– Всё! Никаких «но»! Я ни за что не отступлю и не позволю ему и дальше пользоваться тобой, как ему вздумается. Но мне очень важно, чтобы ты была со мной заодно. Лишить Адама всего, что он имеет, максимально быстро я смогу только с твоей помощью.

– Что значит «лишить всего»?

– То и значит. Заставить его расторгнуть контракт получится, только если мы лишим его всех денег. Он не сможет тебе больше выплачивать гонорар, а значит, ему придется попрощаться с тобой.

– О чём ты говоришь, Остин? Нам нечего расторгать. Контракта никакого нет. Адам его уничтожил ещё когда узнал о нас с тобой, – со стопроцентной уверенностью сообщаю я, однако слабая усмешка Остина пошатывает мою непоколебимость.

– То, что Адам тебе сказал, будто уничтожил его, не значит, что он сделал это на самом деле, Ники. Контракт есть. Иначе, как бы он защитил себя в случае, если бы ты решила сбежать и подала бы заявление в полицию? Он сохранил все подписанные тобой бумаги и однозначно воспользуется ими, чтобы быстренько вернуть обратно, если я просто так тебя сейчас выведу из его дома. А, значит, нам нужно использовать другой способ, чтобы освободить тебя от этой работки. И я тебе уже сказал, в чём он заключается. По-другому никак. Ждать, пока он сам решит освободить тебя, я не собираюсь. Не факт, что Харту хватит оставшихся восемь месяцев из оговоренного вами года. Ведь что-то мне подсказывает, когда ты подписывала договор, ты явно не удосужилась прочесть пометки мелким шрифтом, в которых говорилось, что Харт вправе продлевать срок твоей работы столько раз, сколько ему заблагорассудится.

Остин выжидающе смотрит на меня, с легкостью считывая по моему лицу, что его предположение совершенно верно.

Конечно, я не читала скрупулезно каждый пункт контракта, а только те, которые мы обговаривали с Адамом в день подписания. Тогда я была изнурена, сонлива и зациклена исключительно на спасении мамы. Об остальном я и думать не думала. Хотя… Какая разница-то? С договором или без, я всё равно должна работать на Харта, пока ему не надоест.

– Существование контракта ничего не меняет, Остин. И насколько я понимаю, ты сам теперь знаешь почему.

– Знаю. Но я хочу напомнить тебе, что деньги и власть ходят рука об руку. Если мы оставим его без его миллионов и компании, он и шантажировать тебя больше ничем не сможет. Без своих денег Адам никто. Он же всё решает только с их помощью.

– И что ты собираешься сделать? Обокрасть его, что ли? – нервозно выдаю абсолютную нелепость, но по последующему утвердительному кивку Остина понимаю, что попала прямо в яблочко. – Что? Ты же шутишь, правда?

– Нисколько.

– Нет, ты этого не сделаешь, – с надеждой в голосе блею я.

– Ещё как сделаю!

– Нет, Остин!

– Да!

– Ты точно с ума сошёл?! Как ты планируешь это провернуть?

– Я тебе всё расскажу, если ты успокоишься и скажешь, что полностью мне доверяешь, – он берёт моё лицо в свои ладони, поглаживает большим пальцем скулу, на сей раз будто смазывая пантенолом то место, что ещё недавно обжигали губы Адама.

– Конечно, я доверяю тебе, – накрываю его ладони своими. – Но я не могу позволить тебе творить нечто подобное. Это же незаконно.

– А то, что делает Харт, по-твоему, законно? – его усмешка касается моих губ.

– Нет, разумеется, нет, но заточение какой-то шлюхи без имени и рода в своём пентхаусе не идёт ни в какое с равнение с тем, о чём говоришь мне ты, Остин. Тебя же могут посадить в тюрьму. Причём с адвокатами Адама на пожизненный срок.

Мой жалкий бубнёж заставляет его злобно захрипеть и сдавить мои щёки сильнее.

– Во-первых, чтобы я больше не слышал, как ты называешь себя шлюхой, Николина! Ты не шлюха! Тебе ясно?

В ожидании ответа родной взгляд сверкает яростью, и я положительно киваю, хотя на деле именно шлюхой себя и считаю. Даже несмотря на то, что стала такой не по своему желанию.

– Хорошо. А во-вторых, я ещё даже не начал ничего делать, а ты уже заведомо пророчишь мне печальный финал. И после этого говоришь, что доверяешь? Опять ложь, Николина! По ходу, тебе вообще кажется, будто я ни на что в этой жизни не способен.

Вновь слышу разочарование в его голосе, что режет слух, как звон разорвавшихся пут.

– Это не так, Остин. Совсем не так! Просто уж лучше я пораздвигаю ноги перед Хартом до тех пор, пока ему не наскучит, чем ты попадешь в проблемы, которые не сможешь решить! – на эмоциях выпаливаю я, тут же понимая, что ляпнула совсем неподходящие слова.

Гневный взгляд Остина вмиг рассекает темноту, вонзаясь острием мне в грудную клетку. Я вся тушуюсь, обхватываю руками саму себя, в уме предполагая, что, если бы Рид владел «очарованием», от его ударной волны злости, прибивающей меня сейчас к матрасу, я бы уже несколько раз улетела в космос.

– Ещё хоть раз ты сморозишь мне нечто подобное, Николина, и я тебя не только придушу, но перед этим ещё и язык с корнями вырву! И я нихрена не шучу! – Остин не говорит, а словно пощёчинами хлещет по моему лицу каждым произнесенным словом. – Когда же ты, наконец, научишься быть слабой и позволять другим тебе помочь? Ты не мужик, Ники, а девушка вообще-то! Тебе не нужно справляться со всем в одиночку, как ты всегда это делала! У тебя есть я. Сколько можно повторять тебе это? А я ни за что не допущу, чтобы ты продолжала раздвигать ноги перед властным мудаком и дальше! Не разрешу тебе вновь идти на какие-то жертвы якобы ради моего благополучия! Когда же до тебя дойдет наконец-то?! – категорично и звучно бросает он, в то время как мне после его гневной тирады удается лишь тихо промямлить:

– Ты всё верно говоришь… как всегда… но просто я…

– Ты просто боишься за меня, – с недовольством перебивает Рид и отстраняется от меня, вставая на ноги. – Да, это я тоже уже слышал. Да только тебе не обо мне нужно переживать, а о себе и других девушках, которых Харт выберет для контракта после тебя.

– Что? А какое дело мне должно быть до них? – мой голос звучит чересчур резко от внезапного неприятного ощущения в груди.

– А вот такое… Вдруг Адам и после тебя кого-то также принуждать будет?