Чтение онлайн

Я не ждала от него любви. Никак нет. Ведь в нашу первую ночь в Рокфорде он доходчиво мне объяснил, кем именно меня считает. Но я надеялась, что он всё-таки прекратит так явно показывать мне моё место в его жизни. Прекратит наказывать за то, что посмела переспать с другим. Прекратит держать меня взаперти, словно свою собственность. И прекратит трахать меня как портовую девку. Нещадно. Грубо. Без души. Без искреннего желания сделать приятно, а не только ради того, чтобы выкурить меня из защитных стен.

Да. Я точно дура с самой тяжёлой стадией мазохизма.

Наверное, когда всю жизнь тебя непрерывно переполняет боль – как физическая, так и моральная, в итоге ты к ней привыкаешь настолько, что потом уже без неё не можешь.

Только так я могу объяснить, почему не переставала ждать от Адама снисхождения и хотя бы крупицы человеческого отношения. Не как к вещи, а как к женщине. И по той же причине поддавалась своим чувствам к нему, несмотря на то, что заведомо понимала – это лишь повысит возможность выбраться наружу и приведёт к моим новым страданиям.

И зная свою дурацкую привычку напрасно ждать от людей лучшего, я бы мучилась в своём склепе до самого последнего дня наших с Адамом секс-отношений, однако эпизод с Виолой, к счастью, всё изменил.

Очередная лавина ревности, обиды и боли каскадом спадала на меня всё то время, пока я наблюдала за их страстью на диване. Но не это добило меня и наконец уничтожило все мои бессмысленные надежды, а томный взгляд Виолы, окрашенный слепой любовью.

Она стонала под ним, целовала, умоляла взять её, отдавала всю себя и даже не понимала или же не хотела понимать, что Адам дарует ей толику своего внимания не потому, что хочет её, а потому что вновь ведёт игру, главная задача которой – вытащить меня.

И Виола жила так больше пяти лет. Надеялась, что рано или поздно он изменится и из всех своих счастливиц выберет именно её, попутно день за днём ожидая уникальный момент, когда ей перепадёт хоть немного его любви и ласки.

Глупая, наивная, очарованная им идиотка. Такая же, как сотни других. И такая же, как и я!

В этом мужчине нет любви ни к кому, кроме себя. Нет и никогда не будет. И я не желала больше быть похожей на Виолу. Я не собиралась и дальше чего-то ждать от Адама. Это бессмысленно. Больно. И обречено на провал. И я не могла допустить, чтобы он выиграл, добравшись до меня.

И лишь тогда, когда я стопроцентно поняла и приняла этот факт, мне удалось наконец усовершенствовать свои «стены» по максимуму, сумев дать Анне то, что Харту в ней не хватало, а затем уйти в себя настолько глубоко, чтобы больше не видеть и не слышать ничего, что будет происходить между ними дальше.

Последнее, что я помню перед полным отрешением – это стонущая на Харте Виола, и его пальцы, ласкающие её промежность. Всё. А дальше провал, в котором я толком не видела дальнейшие будни Анны.

Я не совсем находилась в темноте, а как будто погрузилась глубоко под воду, где глаза были способны видеть лишь мутные, блеклые отрывки жизни Аннабель, которые не вызывали во мне ни единого эмоционального отклика.

Но, увы, эти тишина и безмятежность окружали меня совсем недолго. Всего несколько недель, которые потребовались Адаму, чтобы осуществить свой новый план по моему вызволению.

И что ж. В очередной раз можно его поздравить!

Прошивающий всё тело ужас вмиг проломил всю мою защиту и вырвал меня, как рыбку, из безопасных глубин в реальность, где я встретилась с родным нефритовым взглядом.

Шок. Боль. Презрение.

Три чёткие эмоции в любимых глазах не оставили мне шанса сохранить стены. Я не могла думать. Не могла дышать. Не могла зацепиться за спасательную маску.

Весь мир ушёл на второй план, пока я считывала с лица Остина все оттенки разочарования и слышала, с каким оглушительным грохотом рушится моя последняя надежда на наше совместное будущее.

Я предала. Продалась. Вместо него выбрала деньги.

Все эти мысли я с лёгкостью прочла по его лицу без всяких слов. И самое ужасное, что я не могла их опровергнуть, как бы мне того ни хотелось.

Ради него. Ради его же блага я должна была молчать. И зачем я понеслась за ним вслед в желании объясниться – не знаю. Говорю же: я не думала. Не могла. Душа рвалась к нему, умоляла остановить и попытаться хоть как-то сгладить ситуацию, но Остин безжалостно пресёк мой безрассудный порыв.

– Ты сделала свой выбор. А я делаю свой: с этого дня ты для меня мертва, слышишь? Мертва!

Презрение в голосе и ненависть в зелёных глазах, что всегда смотрели на меня с теплотой, а в последний раз – с обожанием… Чёрт! Я никогда не забуду этот чужой взгляд, полный отвращения и злобы. Никогда! Он вечным клеймом отпечатался в памяти и словно тысячей стрел прошил моё тело, заставив задыхаться от боли и истекать сердце кровью, когда Остин оставил меня одну в приёмной.

И я это заслужила. На сей раз точно. Я не должна была ему врать. Я должна была сразу сказать ему всю правду. В глаза, а не по видео, чтобы он поверил… Чтобы отвернулся… Чтобы не тратил попусту своё время на попытки найти меня и спасти.

Это невозможно.

От Адама не уйти. Он меня не отпустит, пока я не надоем ему. И его не обыграть. Не обвести вокруг пальца. Не обдурить подделкой. Он всегда получает желаемое, давя всех на своём пути.

Он хотел меня. И он таки получил.

Я вернулась, да только я ли это?

Что от меня осталось после четырёхмесячного отсутствия, продолжительной борьбы с ним и потери единственного человека, который меня по-настоящему любил? Что?

Кто я?

Чего желаю?

О чём мечтаю?

Для чего живу?

Кого хочу, люблю и ненавижу?

Я не знаю. Я ничего не знаю. Я не понимаю, кто я и существую ли я вообще?

Уже полчаса просто стою и изучаю своё лицо в отражении. Вроде бы те же глаза. Те же нос и губы. Те же светлые волосы. Но я не узнаю себя. Я не чувствую себя правильно в своём теле. И оно действительно будто не моё. Рост, строение, формы, родинки и маленькое родимое пятно на руке – всё осталось прежним, но на коже не сохранилось ни одного шрама от моих многочисленных ударов и падений.