Шрифт:
Человек он был не вполне наш. Футбол с хоккеем не смотрел, пива не пил, с женой не советовался. В общем, сволочь.
Мы ментам потом так и говорили, чувствовали, мол, нечисто здесь, но не побежишь же с доносом на невиновного человека, не таковские мы, доказательства нужны.
«Нужны, – грустно соглашались менты. – Нам пропистон вставили по самые «не хочу», что такого дельца прозевали».
Что ни говори, странный он человек был, нелюдимый. Каждое утро в любую погоду отправлялся на прогулку. Не то чтобы рано, часов в девять, когда весь порядочный народ на работу шкандыбает. А он гулять. Наш микрорайон на окраине леса построили, от леса, конечно, остались вершки да пеньки, мы там, когда тепло, шашлыки жарим. Вот он по этой полянке круги и нарезал каждый божий день.
Идёт себе как ледокол в Арктике, никого не замечает, сам не здоровается, если его поприветствуют, кивнёт головой и только, но вроде как вежливо.
Идёт себе, насвистывает, Манька, она как раз двойню родила, потомство своё в коляске выгуливала, она ему как-то говорит: «Не свистите, денег не будет!». Знала бы, Маня, кому говорила.
Конец ознакомительного фрагмента.