В облаках Оорта

– Контрольное упражнение №26 выполнено. Общий балл 252. Разрешите приступить к 27-му?

– Достаточно, курсант. Вы – свободны. Можете переодеваться.

– Есть! – козырнул я, и выскочил из тренажерной.

– Макс, как успехи? – спросил меня Николай.

– Шут его знает, 252 из 260.

– Ха, пока у тебя лучший результат, почти все на 10 баллов. С тебя причитается!

Я прошел к своему рундуку, и начал развязывать шнурки высотно-компенсирующего костюма, положив защитный шлем на штатное место. Вылезти из ВКК достаточно сложно, тем более, из комбинированного, с энергоскелетом. От набранных баллов сильно зависело распределение, а инструктор не дал ему выполнить всю программу, теоретически можно было еще 38-40 баллов получить. Два балла он обычно не набирал в 29-м. Но уже ничего не изменить, что препод поставит никому не известно. Заскочив на несколько секунд дисперсный душ, обвязавшись полотенцем пробежался до кубрика. Снял прозрачный пакет с новенькой формы. Белая, похрустывающая чистотой, рубашка, черный «ошейник», архаизм прошлых веков, черные прямые брюки, черный китель с отложными лацканами и «золотым» шитьем на них. «Золотые» пуговицы в два ряда, и «золотые» погоны, с одной голубой полоской и парой небольших звездочек. Лейтенант космофлота, хотя приказа об это он еще не получил. Тем не менее, контрольные задачи сданы. Подмывало позвонить Тане, но звонки в этой зоне запрещены до 18.00. Увы, пока его парадный ремень не украшен традиционным кортиком. Вошел Валентин и не говоря ни слова рухнул на свою постель.

– Валька, ты чего?

– Вы сегодня веселитесь без меня, переэкзаменовка.

– Да ты чё?

– Задолбал вводными! – ответил Валентин и стукнул кулаком по стулу. Афанасич – он такой, к Вальке давно прицепился, и за что про что – непонятно. Хотя, все может быть, возможен «треугольник», Валька ни одной юбки в округе не пропустил. Дабы не давить на мозоли, я сунул документы, телефон и бумажник во внутренние карманы, вышел из кубрика и спустился вниз с шестого этажа жилого корпуса в сквер, где можно было посидеть, если успеешь занять место. Младшие курсы разъехались на практики и стажировки, кроме трех рот 6-го курса здесь никого нет. Через час объявили построение. Их класс понес всего одну «потерю», в остальных – от двух до четырех «неудачников». Последний раз протопали по плацу училища, и дружно прокричали «Ура!», по-мальчишески разбегаясь сразу за воротами. Танечка уже здесь, хотя еще вчера было решено, что ожидать она его должна была в ресторане. Но ничего, вдвоем туда идти даже приятнее.

Вечер был, правда, испорчен Татьяниными родителями, которые не преминули подъехать к закрытию ресторана, мило поздравили с присвоением звания и посадили разозлившуюся дочь в машину, помахав лейтенанту ручками. Все верно, все так и должно быть. Они в 19 часов позвонили и узнали у нее о набранных им баллах. Им было понятно, что в ближайшее время он на Земле не появится. Однако, родители никогда не знают собственных детишек! Они еще за угол не повернули, как квакнул телефон, куда Таня прислала инструкцию: что делать и куда ехать. У нее в этом отношении было все готово! Две недели отпуска дни перепутались с ночами, а последние двое с половиной суток они вообще не расставались.

– Вот надо было ей вмешиваться! Живет в 22-м веке, а мыслит категориями 19-го! Я подала тебя, как на желательного родителя.

– А где ты взяла мой код?

– В военном билете, еще полгода назад. А заявление отправила, когда они мне все испортили, в тот вечер.

– Ты можешь меня не дождаться. Я ведь надолго.

– Могу и не дождаться, но это будет мое решение. Сейчас я готова тебя ждать, может быть сменю профессию. Твои же летают вместе!

– Да, но лейтенантам это запрещено.

– Становись майором, ты – можешь. – сказала Таня и поманила меня, потянувшись, как кошка. Мы прибыли на сборный пункт вместе, девушек там было не слишком много. Часть из них была в военной форме, и немного косились на нее. Это как две различные касты: одни носят погоны, вторые – нет. И перекрестные браки не слишком приветствуются начальством. Но – это не запрещено, просто не поощряется. Считается, что лучше этого не делать.

Определили меня в дальние разведчики, вторым пилотом. Ближайшие полгода мне предстояло сидеть в правом кресле и не отсвечивать, перенимать опыт, осваивать машину и специальность. «ДКР-124» – огромный, довольно тихоходный летающий радар и телескоп с ионным двигателем. Предназначен для исследования «кентавров». Сам садиться он никуда не может, это – космическая станция, которая может менять свою орбиту. Экипаж – девять человек: командир корабля, шесть «научников», бортинженер и я, стажер. Предельно автоматизирован и дико скучен. Я-то хотел попасть на планетную станцию, чтобы совместить приятное с полезным: получить опыт колониста и пилота-атмосферника. Но, числюсь «главным лентяем». Правда, прибыл я сюда вместе с «большим транспортом». Все к чему-то готовятся, но меня в суть проблемы пока не посвящают. Мы прошли орбиту Марса, и удаляемся. По всему чувствуется, что командировка продлится гораздо дольше, чем полгода! Плакала моя карьера, умру лейтенантом!

На пятые сутки моего пребывания здесь, когда мне окончательно все надоело, за ужином задал вопрос командиру:

– Извините, но меня не покидает ощущение, что мне проще лечь в анабиоз, чем дождаться того момента, когда мне дадут какое-либо задание?

– Скорее всего, это так и есть. Никакого смысла прилетать сюда на стажировку не было и нет. Да еще в одиночку. Понадобитесь только на разгоне и торможении. Разгон начнем через шесть часов. Приказано обнаружить и проверить неклассифицированный объект: это какой-то астероид или комета с периодом обращения почти 600 лет. Что-то из пояса Койпера.

Разгон меня не впечатлил, ионные двигатели имеют малую тягу. Тем не менее, скорость росла, но внешне все оставалось таким, как и было. Разгон длился три недели, Марс превратился в небольшую звездочку, но обнаружить объект пока не удавалось.

Еще через две недели объект был обнаружен, и внесен в систему управления кораблем. Очень большой наклон эклиптики: 39 градусов, почти как Эрида! Вот только локатор его почему-то не брал. Пришлось делать запрос, и там выяснилось, что обнаружен он был в оптическом и рентгеновском диапазоне. Старый радар такого диапазона не имел. А светился объект слабенько. Тем не менее, станция начала маневр сближения. Увы, на этот раз всем пришлось лечь в противоперегрузочные капсулы, и, если и, наблюдать за ним, то только через компьютерное изображение. А он рисовал что хотел. Маневр закончили через 10 суток, теперь он сзади и догоняет нас, но есть вероятность того, что удастся сблизиться. На своей вахте занялся более плотно наблюдением в телескоп. Среди «экипажа» – четыре семейных пары, астрономы Женя и Константин Мачулины, все разговоры которых о Земле. Их этот астероид не сильно волновал. Здесь они уже 12 лет, и семь раз они уже занимались подобными задачами.

– Что вы на него уставились? Подходит быстро, успеем еще посмотреть. – сказала Женя.

– Так ведь проскочит мимо и не догонишь.

– Да и пусть себе летит по своим делам.

– Он необычно себя ведет, похоже, что он вращается, причем не поперек орбиты, а как бы катясь по ней.

– Даже если и так, вращение слабое. Объект небольшой, с чем-нибудь столкнулся.

– А вдруг он – искусственный?

– Даже если и так, уходить за ним на 600 лет мы не можем. Все равно придется отворачивать. Объект не подает признаков жизни. Маневры съели много топлива. Так что, успокойтесь, молодой человек. Уже ничего не сделать, его орбитальная скорость слишком велика. Так что, сфотографируем и домой, если будет что снимать.

Тут я закончил съемку и запустил просмотр с максимальным увеличением.

– Женечка, зовите Костю и мастера. Там отражатель есть, только почему-то очень темный.

Пытаюсь подстроиться, здесь собрался уже весь экипаж.

– У меня получается, что мы видим чужой звездолет, причем, гигантский, примерно 15х3 километра, и с размером зеркала больше 4 километров диаметром.

– Этого нам только и не хватало! – после недолгого раздумья сказал «мастер». – Филиппыч, мы до его скорости разогнаться можем? Но так, чтобы вместе с ним не улететь!

Бортинженер отрицательно покачал головой.

– И так забрались черт знает куда, а его нашим не остановить, там же масса. Ход увеличить я могу, и топлива вернуться хватит, а вот что-нибудь с ним сделать невозможно.

На ретрансляторы отправлена РДО, теперь ждем команды, но начали увеличивать скорость. Да, с такой машиной мы не сможем уравнять скорости.

– А если попробовать с ним связаться? – предложил я.

– Каким образом? – задал вопрос Филиппыч.

– Радио и свет.