Чтение онлайн

Удерживая разведенными ее бедра, он ласкал ее языком и слегка покусывал зубами, что только усиливало возбуждение. Погрузив пальцы в волосы Уинтропа, Мойра прижимала его голову к своему лону, поднимаясь навстречу и опадая. Внутреннее напряжение быстро росло, достигая такой силы, которую невозможно выдержать. Еще немного, и она просто лишится разума.

Внезапно он поднял голову, не обращая внимания на стон глубокого ее разочарования. Словно Посейдон, появляющийся из морских глубин, он поднялся над ней. Его бедра оказались у нее между ног, его мужская мощь нацелилась войти в ее тело. Время, казалось, замерло в этот миг. Мойра поняла, что он ждет ее разрешения. И было не важно, что он желает ее так же страстно, как и она его. Он не собирался делать ничего, что будет ей не по нраву.

От этого понимания она бы зарыдала, если бы более мощное чувство не завладело ею в этот момент.

Вот оно, наконец. Вот оно то, что ей было нужно от него. Она выгнула бедра, чтобы помочь ему, когда он начал погружаться в нее, и приняла его целиком.

У Мойры перехватило дыхание. Ей показалось, что ее взламывают изнутри.

Уинтроп замер. Она могла чувствовать, как он пульсирует в ней. На его лице был написан ужас понимания, и на миг Мойра испугалась, что он бросит все и выйдет из ее тела. Она сомкнула ноги вокруг него, чтобы удержать. Только не дать ему уйти, только не сейчас.

Он смотрел на нее сверху, его руки дрожали по обе стороны от ее головы. Он не пытался скрыть смущения.

– Почему ты не предупредила меня?

– Не знала, как это сделать. – Она сказала правду, но не полную. – Поговорим позже. А сейчас, пожалуйста, не оставляй меня.

– Оставить тебя? – Его голос прозвучал резко, и он приподнялся на коленях. Взявшись за нее, он осторожно уложил ее так, что ягодицами она стала опираться на его бедра, обхватив ему талию ногами.

– Тебе удобно? – спросил он. Мойра кивнула в ответ.

– Только не останавливайся, пожалуйста.

Уинтроп проворчал что-то похожее на ругательство, но Мойра почувствовала, что он больше расстроен из-за себя, чем из-за нее. Его рука соскользнула вниз между ее бедер. Большим пальцем он нашел тот маленький участочек ее тела, который доставлял такое огромное удовольствие. Он помассировал его, вновь разжигая в ней огонь, пока ее бедра не задвигались в унисон с ним, несмотря на жжение в том месте, где соединялись их тела.

Размашисто и нежно Уинтроп стал погружаться в нее, отступая чуть-чуть и вновь и вновь продолжая движение вперед. Такое тесное соединение между ними свело к минимуму все неприятные ощущения, и Мойра целиком сосредоточилась на удовольствии, которое ей давали его руки. Сжав икрами его бока, она выгнулась и прижалась к нему, подстроившись под ритм движений его руки, пока напряжение внутри ее не возросло до невыносимого. И вот, наконец оно обрушилось, сотрясая в конвульсиях тело и словно ураган наслаждения проносясь сквозь нее.

Будто со стороны, она наблюдала, как участились движения Уинтропа. Только что пережитое удовольствие смягчало боль от его пронзающих ударов. Затем он вышел из нее и, тяжело нависая над ней на локтях, выплеснул свое семя на простыню.

Наверное, нужно было быть благодарной ему зато, что он сохранил самообладание в такой момент. И она была признательна. Но в то же время испытала странную неудовлетворенность. Позволить ему излиться в себя – это какая-то особая интимность. Он словно должен был оставить в ней частицу самого себя, которой бы она обладала так же, как он владел ее телом. Конечно, она понимала, что от этого можно забеременеть, чего ей, как любой другой женщине, нужно остерегаться. Однако во всем этом было что-то противоестественное.

Он скатился на спину рядом с ней. В молчании они лежали, уставившись в потолок, их тела остывали, а связь, сохраняясь между ними, из физической переходила во что-то более глубокое.

В глазах защипало. Неужели он сердится на нее? Из-за того, что она вовремя не рассказала ему все? И, проснувшись завтра, она поймет, что ошиблась в нем? Нет, такого не может быть. Он уже говорил ей, что не похож на тех мужчин, которые устраивали пари на ее счет. Это не было просто обещанием соблазнить ее. Между ними существует нечто еще.

Его рука двинулась, накрыла ее руку и легонько пожала, от чего сердце подпрыгнуло, а на глаза навернулись слезы.

Он перекатился поближе к ней, укрыв себя и ее стеганым одеялом, лежавшим в изножье кровати. Устроив руку у нее на животе, он привалился к ней грудью. Она лежала и слушала, как бьется его сердце рядом с ее плечом. Потом, чтобы избавиться от сырого пятна на простыне, она согнула ноги в коленях и положила их на его бедра.

И столкнулась с его взглядом, пытаясь определить, что означает скрытое в нем непонятное выражение.

– Почему ты не сказала мне?

Она могла бы солгать, но зачем? Защитить себя? Каким образом, если уже сделала сама себя уязвимой настолько, насколько это возможно? Если не вверять себя полностью, тогда не нужно доверять ему вообще.

– Я боялась, – призналась она. Как сразу стало легко и как страшно.

Он вскинул брови:

– Меня? Она кивнула:

– Того, что ты можешь сделать, если узнаешь правду о моем браке.

Он нахмурился:

– Он никогда не был осуществлен.

– Да, он не вступал в силу. – Уинтроп внимательно смотрел на нее.

– Ты говорила про замужество ради удобства, но я полагал, что это все равно был брак.

– У Тони были причины жениться на мне, а я вышла за него, чтобы сбежать из семьи Годы я прожила в страхе, что кто-нибудь узнает правду. Достаточно было одного неосторожного слова, чтобы мое замужество было признано недействительным. Я потеряла бы все и была отдана на милость моих родителей. Да я лучше буду плясать голой в «Ковент-Гарден», чем пойду на это.

– И заработаешь уйму денег. И все-таки не могу понять, почему ваш брак не был доведен до конца. На вид вас связывали добрые отношения. Ты же могла бы разделить с ним постель, хотя бы один раз.

Теперь они подошли к самому щекотливому моменту. Одно дело – выдать свои секреты, другое – открыть тайны Тони. У нее не было на это права.

– Мой муж не мог выполнять супружеские обязанности.

Это не было ложью. Тони не мог заняться с ней любовью, так же как с какой-нибудь деревяшкой. Кстати, у деревяшки с ним было бы больше шансов, чем у нее. И совсем не потому, что он не любил Мойру. Она просто не возбуждала его. Он, наверное, очень сокрушался из-за того, что его жизнь могла бы быть намного проще, если бы он смог быть для нее обычным мужем.