Чтение онлайн

Я придавил акселератор и вернулся в свой ряд. А грузовик остановился у разбитой машины. Я снова включил фары и, нажав на тормоз, снизил скорость до шестидесяти километров в час – мы въезжали в Вангиа.

В машине воцарилась такая тишина, что я слышал собственное дыхание. Мистер Кам скрючился на полу в позе зародыша. Я посмотрел в зеркало заднего вида – Сьюзан глядела прямо перед собой.

Я держал скорость сорок километров в час и ехал по главной улице, в которую превратилось шоссе № 1. Фонарей не было, но дорогу освещали окна одноэтажных домиков. Слева промелькнул салон караоке, перед которым собралась целая толпа подростков Повсюду стояли мотоциклы и велосипеды. Люди переходили мостовую.

– Вот видишь, – сказал я Сьюзан, – надо было обязательно снизить скорость.

Она в изнеможении откинулась на спинку.

Справа, у полицейского участка, припарковался желтый джип, рядом ходили несколько человек в форме. Если те, что гнались за нами, сообщили этим по радио, тут и конец нашему путешествию. Хорошо, если дело обойдется расстрельным взводом.

Приближаясь к участку, я буквально затаил дыхание. На дороге, кроме нашей, не было ни одной машины – куда ездить в таком маленьком городишке? Вполне хватало велосипеда. Так что темно-синий "ниссан" мозолил копам глаза. Я сжался за рулем, прикидываясь, будто во мне пять футов роста, а правой рукой прикрыл лицо, словно скребся, покусанный вшами. Мистер Кам шевельнулся; я оторвал руку от лица, схватил его за волосы и пихнул вниз.

– Им ланг! – приказал я, хотя он и не пытался ничего сказать. Но я не мог вспомнить, как по-вьетнамски "не двигаться!".

Мы поравнялись с полицейским участком. Я скособочился и, не сводя с копов глаз, упихивал под панель Кама. Помнил, что нельзя трогать голову вьетнамца, но он так скрючился, что мне не удавалось ухватить его за яйца.

Полицейские подняли глаза на темно-синий "ниссан", я чуть не вырвал Каму всю шевелюру и, от греха подальше, взял его за шею.

Полицейский участок остался позади. Теперь я смотрел в правое боковое зеркало: копы пялились на машину, но на меня не смотрели. Я ехал по главной улице на первой передаче. И в этот момент предо мной возник подросток на велосипеде. На секунду мы встретились с ним глазами.

– Льен хо! Льен хо! – закричал он, что, как я недавно выяснил, означало "советский" или вообще иностранец, то есть я.

Время рвать когти. Я увеличил скорость, и вскоре мы оставили городок позади и опять оказались на темном шоссе. Я быстро переключал передачи, и через несколько минут "ниссан" летел со скоростью сто километров в час. Я не сводил глаз с зеркала заднего вида: сообщил паренек полицейским про "льен хо" или нет? Но фар позади не видел.

Впервые за десять минут я как следует вздохнул и спросил Сьюзан:

– Как насчет того, чтобы немного нуок?

Она уже открыла бутылку с водой и передала мне. Я глотнул и, постучав Кама по голове, предложил ему. Мне показалось, что вьетнамец совершенно обезводился. Но Кам пить не пожелал, я отдал бутылку обратно Сьюзан, и та надолго припала к горлышку. А когда перевела дыхание, сказала:

– Я все еще дрожу, и мне надо выйти.

Я свернул на обочину, и мы все трое заслуженно отлили. Мистер Кам попытался было бежать, но не очень решительно, и я быстро запихнул его в машину.

Потом проверил покрышки и осмотрел машину: нет ли дырок от пуль. Дырок не было: стреляли то ли не в нас, то ли из-за тряски не могли как следует прицелиться. Впрочем, это было не важно.

Водительская дверь получила царапины, переднее крыло оказалось помятым, но по большому счету я всего лишь "поцеловал" джип. Мы снова тронулись. Я набрал сотню и держал эту скорость.

– Мне очень жаль, – повернулся я к Сьюзан.

– Нечего переживать, – ответила она. – Мы бежали от бандитов. Ты прекрасно справился. Ты и дома так водишь?

– Окончил курсы экстремального вождения ФБР и успешно сдал экзамен.

Она промолчала и закурила. А потом предложила сигарету Каму, который теперь нормально устроился на сиденье. Тот взял, Сьюзан щелкнула зажигалкой, а я удивился, как им удалось зажечь сигарету: у нее тряслись руки, а у вьетнамца дрожали губы.

Справа снова появилось море. В воде отражалась узенькая кромка умирающего месяца – света хватало только для того, чтобы ночь не казалась абсолютно черной. Я обогнал едущий на север грузовик, но навстречу машин не попадалось. Такая пустынная дорога хороша для быстрой езды, но ни для чего иного. То и дело встречались выбоины. Я старался их объезжать, но случалось, не замечал, и тогда "ниссан" сотрясал резкий удар.

– Как ты считаешь, нас кто-нибудь ищет? – спросила Сьюзан.

– Тех, кто искал, уже нет в живых, – ответил я.

Она промолчала.

– Может быть, Пройдоха ищет мистера Кама.

Сьюзан подумала и сказала:

– Та дамочка в беде его уже проинформировала, что мы удираем от копов. Так что он считает: нас либо ухлопали, либо мы едем дальше в Хюэ.

– А почему он не позвонит в полицию?

– Потому что полицейские запросят что-нибудь около тысячи за розыски машины и еще столько же, если найдут. Сейчас Пройдоха надеется на лучшее. А по-настоящему встревожится, если не получит сведений от Кама к утру. Не думай, что здешние полицейские – услужливые ребята в синем и величают вас исключительно "сэр", когда вы зовете их на помощь. Это самые большие бандиты в стране.

– Понятно.

Она переговорила о чем-то с вьетнамцем, который после сигареты немного пришел в себя.

– Он отрицает, что нас хотели ограбить. Жалуется, что мы очень недоверчивы. И хочет выйти.

– Скажи, что он должен вести машину из аэропорта Фубай, иначе мистер Тук его убьет.

Сьюзан перевела, а я разобрал всего одно слово: "гьет" – убийство. Удивительно, почему я запоминаю только плохие слова?

– Скажи еще: будет хорошо себя вести, завтра сядет за стол со своими родными.

Сьюзан и Кам перебросились несколькими фразами.

– Не думаю, что он собирается обратиться в полицию. Это сулит ему одни неприятности.

– Хорошо, – отозвался я. – Мне бы очень не хотелось его убивать.

– Ты серьезно?

– Вполне.

Сьюзан откинулась на спинку и снова закурила.

– Теперь мне понятно, почему послали тебя.

– Меня никто не посылал. Я сам вызвался.

Мистер Кам внимательно прислушивался, наверное, старался понять, не собираемся ли мы его укокошить. И чтобы его успокоить, я потрепал его по плечу и сказал: