Чтение онлайн

Капитан By причалил к пирсу и заглушил двигатель, а мы с Мином выскочили на мол и привязали лодку.

Вьетнамец вышел из рубки, и я попросил Сьюзан:

– Спросите его, что эти люди делают на склонах.

Капитан ответил, и она перевела:

– Это один из тех островов, где собирают для супа воробьиные гнезда. – И добавила от себя: – Чем выше найдено гнездо, тем сильнее эрекция.

– Выдумываете, – ответил я. И сказал, что не обсуждалось, но было у меня на уме: – Он встречает во время рыбалки русские суда?

Сьюзан поколебалась, но задала вопрос.

– Он говорит, не часто – заходят в бухту примерно раз в месяц.

– А американские?

– В последнее время чаще. А почему вы спрашиваете?

– Любопытство.

Капитан By показал, как пройти на нудистский пляж, и сказал по-английски:

– Вам там понравится.

Мы положили в сумку несколько банок колы и сказали ему, что вернемся на закате. Паренек хотел пойти с нами, но By вознамерился порыбачить и заставил его помогать.

Мы шли молча, немного стесняясь. Искупаться голым не бог весть какая штука, но если до этого не видел человека обнаженным, невольно чувствуешь смущение.

Через пятнадцать минут тропинка завернула за скалу, и в пятидесяти ярдах под стенкой пирамиды мы увидели красивую песчаную бухту. На берегу и в воде загорали примерно пятнадцать женщин – все обнаженные. Там были и мужчины. Но кому какое дело до мужчин?

Мы со Сьюзан на мгновение застыли.

– А у меня правильная информация об этом месте, – заметила она.

– Кто вам рассказал? – спросил я.

– Один соотечественник в Сайгоне. Я думала, что он шутит. Переспросила у портье, и он сказал: да, все так, хотя купаться голыми запрещено. – Сьюзан обвела взглядом скалы, небо, пляж, лазурную воду и деревья на береговой линии. – Как красиво!

Мы спустились по песчаной тропинке к купальщикам. Все они были белые, кроме одной молодой вьетнамской пары.

Пляж был не длиннее пятидесяти метров и столько же в ширину. Вокруг поднимались амфитеатром скалы и скрывали его от посторонних глаз. Только сборщики гнезд могли бросить взгляд на песчаную полоску.

Мы со Сьюзан выбрали плоский камень и положили на него сумку.

Ближайшая пара лежала на одеялах в двадцати футах от нас лицами вверх.

– Пора искупаться, – предложил я, сбросил шорты и скинул с ног хошимины. Сьюзан тоже разделась и положила вещи на камень. Я снял купальные трусы, а она – бикини и лифчик и положила в сумку.

Мы немного постояли, абсолютно голые, и чувствовали себя при этом совершенно нормально.

Бикини Сьюзан ненадолго задержалось в моем воображении, однако воображение оказалось неготовым к тому, что я увидел – настолько она оказалась хорошо сложенной для своего купальника.

Мы пересекли пляж и подошли к воде. Я заметил, что возраст женщин колебался от двадцати до пятидесяти лет, но не увидел ни одного некрасивого тела. Я подумал, не включить ли мне этот феномен в отчет о выполнении задания.

Мы стояли у кромки воды, и прибой омывал нам ноги. Солнце висело прямо перед нами за холмами Нячанга в каких-то двадцати километрах. На поверхности сверкали солнечные блики, в воздухе носились чайки.

Мы просто стояли и впитывали все, что видели – природу во всей ее красоте и окружающих нас незнакомцев, всех, как и мы, голых, о чьем положении в мире никто не знал и оно в этот солнечный день никого не интересовало.

Из моря вышла очень привлекательная женщина лет сорока и, смахивая воду с лица, пошла нам навстречу.

– Хорошая температура, – произнесла она по-английски с акцентом. – Ни одной медузы. Совершенно безопасно.

– Спасибо, – ответила Сьюзан.

– Американцы?

– Да.

– Здесь не много американцев. В основном европейцы и австралийцы. Я из Швеции.

Даже нагишом мы выглядели американцами. Может, благодаря моему обрезанию?

Мы болтали с милой дамой, когда к нам присоединился ее муж и мы обсудили гостиницы, где остановились, рестораны, Нячанг и Вьетнам в целом. Забавно, через несколько минут нагота как-то забылась. Ну, если не забылась, то я научился не стрелять глазами.

– Можно вас спросить, – начал мужчина, – вы здесь были во время войны?

– Был, – ответил я.

– И как находите теперь?

– Мирно. Спокойно.

– Война – это так ужасно.

– Я знаю.

Он обвел рукой небо и море:

– Весь мир должен быть таким.

– Он таким и был, – отозвался я. – Эдемский сад. Мы его просвистели.

Супруги рассмеялись.

– Приятного времяпрепровождения, – пожелала нам женщина. И они ушли.

– Милые люди, – сказала Сьюзан.

– Ты милее, – ответил я.

Она расплылась в улыбке.

Мы нырнули, поплавали вдоль берега, исследовали каменистые склоны. Есть что-то своеобразное в купании нагишом. А пробыв в воде с полчаса, снова поплыли к берегу.

Долго шли по дну, пока не оказались в воде по грудь. Я положил ей руки на плечи. Мы смотрели друг на друга. Ладони скользнули вниз на ягодицы, я притянул ее к себе и почувствовал, как мой пенис прижался к волосам на мыске между ее ног.

Сьюзан отстранилась.

– Пойдемте полежим на песке.

– Идите, – ответил я. – А мне требуется некоторое время, чтобы опустить перископ.

Она улыбнулась, повернулась и вышла из воды.

Я смотрел, как она шла по песку, – красивая походка. Остановилась перемолвиться с вьетнамской парой. Вьетнамцы сидели на камне под деревом, улыбались в ответ и кивали.

Перископ опущен – можно идти к Сьюзан, которая успела растянуться на песке, подложив под голову сумку.

Я встал рядом на колени, она подняла на меня глаза. Перевернулась на живот и подала тюбик с кремом для загара.