Чтение онлайн

Мы можем предложить еще одно весьма интересное толкование данного стиха. Если принять, что «запретный плод» – это знание, и если учесть, что именно растущий мозг человека служил вместилищем знаний, то можно вывести и такое заключение: родовые муки – это прямое следствие вкушения плода с «дерева познания».

123. Несмотря на родовые муки, половое влечение всегда будет принуждать женщин искать близости с мужчинами.

Господство мужчин над женщинами – это историческая реальность для многих культур; здесь сыграло свою роль и то, что мужчины в среднем крупнее и сильнее женщин, и то, что женщины периодически оказываются в стесненном положении по причине менструаций, беременности, лактации, накладывает свои ограничения и забота о потомстве. В данном стихе господство мужчин расценивается как вполне оправданное: это наказание, которое женщина несет за то, что первой поддалась искушению.

Тот факт, что Библия явно узаконивает мужской шовинизм и явно осуждает женщину за ее особую и великую вину, был источником многих бед и несчастий для женщин в тех обществах, где Библия воспринималась как вдохновенное слово божье.

124. Это звучит очень похоже на скорбный вздох земледельца. В течение тысячелетий человечество жило собирательством и охотой. Пропитание давалось немалым трудом, ибо поиск съестного – дело непростое, а во времена засухи или убийственных морозов отыскание пищи, достаточной для прокорма всех ртов, становилось попросту невозможным.

Когда развилось земледелие, умелое возделывание почвы обеспечивало гораздо больший запас пищи – таким образом, на каждой единице площади могло прокормиться большее количество людей. Однако пахота, прополка, рыхление почвы мотыгой, жатва, охрана урожая от хищников – все это требовало непомерного труда. Изнуренным земледельцам и впрямь могло казаться, что земля «проклята за них»: к примеру, чтобы получить урожай желанного зерна, требовалось тщательно ухаживать за посевами, и в то же время земля с готовностью производила на свет никому не нужные, несъедобные растения.

Поскольку в сознании земледельцев оставались смутные воспоминания о временах собирательства, когда никаких особых трудов не требовалось, то это играло дополнительную роль в формировании легенды об изобильном рае, где единственное, что человек должен был делать, – это подбирать плоды и отправлять их в рот. Людям вообще свойственно вспоминать прошлое с ностальгией и тоской и сравнивать с настоящим не в пользу последнего: они просто-напросто забывают все неудобства прежнего бытия и вспоминают только преимущества (подернутые золотой дымкой последующих усовершенствований жизни).

125. Несмотря на изменившиеся условия жизни, люди по-прежнему придерживались вегетарианской диеты. Очевидно, это тоже было частью наказания: хотя возделывание земли – довольно трудоемкий способ извлечения пищи, люди должны были довольствоваться именно таким способом пропитания.

Верно и то, что как только люди стали земледельцами, зерно превратилось в основной предмет питания, и вегетарианские компоненты пищи составили куда большую часть общей диеты, чем в период, предшествовавший освоению земледелия.

126. Перед нами концепция круговорота веществ в природе. Мы едим растения и животных и превращаем их ткани в наши собственные. Затем мы умираем и разлагаемся, и теперь уже наши ткани превращаются в ткани иных животных, которые могут пожрать наши тела, или в ткани червей, личинок, плесенных грибков, которые будут процветать на мертвой органике. Все эти различные формы жизни в свой черед тоже подвергнутся разложению или будут съедены, и атомы и молекулы когда-то жившего человека в конечном итоге могут попасть в ткани другого человека и еще раз стать частью живого организма.

Библейские авторы ничего не знали о микроскопических живых существах, но, при отсутствии должного знания, слово «прах» – не худший способ описания этого микрокосма. В конце концов, микроорганизмы столь же малы, как и частицы праха.

127. Совершенно понятно, что теперь, когда люди стали смертны и за каждой особью встает практически бесконечная череда потомков, слов «мужчина» и «женщина» явно недостаточно для отождествления личности. Каждому человеку необходимо надлежащее имя.

И вот Адам дает имя собственной жене. Поступая так, он еще более усиливает свою власть над ней – власть, которую ему даровало слово божье четыре стиха назад.

128. Ева – это европейский вариант еврейского имени Хава. Точное значение слова неизвестно (по одной из версий, оно означает «змей»!), возможно, оно вовсе и не еврейского происхождения.

Однако для древних евреев имена обязательно должны были быть наделены смыслом, и, когда они наталкивались на имя, которое им ничего не говорило и которому тем не менее придавалось важное значение, евреи прибегали к народной этимологии и подбирали смысл по созвучию.

Так, слово «хава» звучит похоже на «хайя», что по-еврейски означает «жизнь», и библейские авторы остановились на имени Ева, потому что женщине, действительно, выпала роль быть прародительницей всех последующих поколений.

129. Еще одна примитивная деталь этой истории: воображение рисует бога, который сшивает шкуры животных, становясь, таким образом, – плюс к горшечнику – еще и портным. Хуже того: получается, что бог должен был убивать и свежевать животных.

Легче предположить, что бог сотворил одежду из шкур тем же способом, каким он сотворил Адама, и для этой цели ему не пришлось убивать животных, однако стих не проясняет этот вопрос.

Резонно допустить, что одежда из шкур сменила наряды из листьев. Куда труднее поймать и освежевать животное, чем собрать необходимое количество листьев. С другой стороны, работа стоила того, потому что шкуры лучше защищают чувствительные части тела и лучше предохраняют от холода, – последнее было особенно важно и даже необходимо, коль скоро люди продвигались из тропиков в более прохладные области.