Чтение онлайн

Когда Алина с Лианой поравнялись с пограничником, он, не вставая с корточек, отнял телефон от уха и строго спросил:

— Грузины есть?

— Нету, — ответила Лиана ласковым голосом.

— Эх, красавица, украду тебя, — улыбнулся пограничник, прикрывая рукой телефон, чтобы не услышали на том конце провода. — Проходите.

Про паспорта он даже не спросил. Обернувшись к шлагбауму, пограничник увидел застрявшую там тойоту и крикнул напарнику:

— Ау, Бесик, ты видел, какая тачка! Бомбовская тачка!

— Здесь всегда такие пробки? — спросила Алина Лиану, пока они шли к границе поста.

— Да это разве пробка? — сказала Лиана. — Пробка будет, когда мандариновый сезон начнется. А потом — мимозный. Эти сезоны тут желтой лихорадкой называют. Каждый год в давке кого-нибудь насмерть убивают.

— Какой ужас! — сказала Алина. — А почему не расширят пост?

— А никому не надо, чтобы не было пробки. Они же все с этого живут: менты, таможенники. Знаешь, сколько зарабатывают! Твоему олигарху столько и не снилось. И местные, которые вокруг поста, тоже зарабатывают на пробке. За деньги пропускают через свои дворы — чтобы человек мог пробку объехать и ближе к посту выехать.

— А этот Тигранчик — это твой одноклассник? — спросила Алина.

— Ты что! Мои одноклассники — все министры! — сказала Лиана.

— Серьезно? — удивилась Алина.

— Как была не от мира сего, так и осталась, — ласково сказала Лиана, глядя на подругу с умилением.

Алина с Лианой вышли на площадку, где так же, как и с другой стороны, толпились люди и гудели машины. На абхазской стороне тоже был свой майор. Какая-то женщина в истерике кричала ему:

— Да зачем же вы пропускаете без очереди? Мы же с ночи ждем, с детьми. Пустите нас к шлагбауму!

— Нельзя, — бубнил майор. — Без таможенного досмотра нельзя.

— Да как же нельзя! Нам нельзя, а вон тем можно? А я видела, видела, они заплатили! Они сами сказали, что полторы тысячи заплатили!

— Полторы! — вдруг вскипел майор. — Скажи спасибо, что полторы! Ваши на той стороне две с половиной берут!

— Вот мы и в заднице мира, — сказала Лиана Алине. — Здесь он тебя точно не найдет.

На перекрестке двух главных улиц старого южного города — улицы Мира и улицы Ленина — высилось дряблое здание — бывший кожвендиспансер, теперь медиахолдинг «Вольная Нива», в просторечии — «Вольняшка». Холдинг принадлежал патриотично настроенной краевой администрации и объединял патриотическую газету, патриотическую радиостанцию и патриотический телеканал — в том понимании патриотизма, каким он виделся губернатору края. Во дворе со времен диспансера остался небольшой и уютный анонимный кабинет.

Рулил холдингом лично губернатор — большой человек, небожитель, величественный Батько Демид. Когда небожитель болел сезонными гриппами, рулила его любовница — бывшая красивая женщина, ставшая злой и надменной то ли от власти, то ли от климакса.

Главными подвигами своей долгой жизни губернатор считал эпизоды, когда он однажды обругал Горбачева, а за ним через год — Ельцина. Послал их куда подальше за то, что оба шпионы и предатели Родины — так он рассказывал. «…А он обращается ко мне и говорит: «А вот земляки южане…» А я ему говорю: «Это с каких пор я тебе, собака, земляком стал?» «…А тот обращается ко мне и говорит: «Друзья, давайте…» А я ему говорю: «Это с каких пор я тебе, пьяндолыга, другом стал?»

Эту историю в крае знали даже трехлетние дети.

Губернатор был в контрах с Кремлем, и на этом строилась редакционная политика холдинга. Его журналисты ругали кого хотели и не хотели, кроме самого губернатора и директора пятого роддома, потому что они были друзья.

Про радиостанцию рассказывать нечего, поскольку она вещала на таких хитроумных волнах, что ее лет за двадцать никто ни разу не слышал. Про нее вообще бы забыли, если бы по инерции не продолжали выделять ей бюджетные деньги. Полгода назад от старости умер ее начальник. Он умер так незаметно, что никто не потрудился назначить нового. Что происходило со станцией с тех пор, было известно лишь небесам, в которые она вещала.

Патриотический телеканал тоже никто не смотрел, хоть он и вещал на нормальных частотах. Канал появлялся в эфире на двадцать минут в день с новостной передачей «Югополис-Восемь».

— Это в честь мегаполиса, который на юге, — объяснял генеральный директор канала, придумавший название. Почему именно восемь, он объяснять не стал.

Пять минут канал гнал рекламу, еще пять минут — заказуху, а остальные десять — пламенные речи вождя, клеймившие новую власть, растлевающую молодежь в угоду шакалам Запада.

Оставшиеся двадцать три часа сорок минут канал ретранслировал МTV. Голые бедра Дженнифер Лопес врывались в эфир прямо за лысиной губернатора.

— Возьмемся за руки, друзья! Только русские, только вместе! — пел Батько Демид.

— Cuz I murdered my guinea pig and stuck him in the microwave*, - пел Эминем.

В сущности, они пели об одном и том же.

По низу экрана пустили бегущую строку, в которой не было буквы Й, зато можно было узнать множество новых слов. Например, «банкомат» или «педофил». Но обычно там крутилось «медикаментозное прерывание беременности», «быстрыи вывод из запоя надолго», «венеролог недорого», «ясновидение, привороты с гарантиеи» и «рассада, ремонт теплиц» с соответствующими телефонами.

Однажды между «производим закупку скота в живом и убоином весе» и «прекрасная незнакомка из города Сыктывкара — просьба перезвонить» в бегущую строку попало странное объявление: «Сосу потатарски — 100 рублей, сосу по-грузински — 150 рублей, сосу с перцем — 200 рублей». Но так как канал не смотрело даже его начальство, то это прошло незамеченным. Подумаешь, выпускающий покурил в коридоре травки и перепутал буквы местами, когда вбивал слово «соус» в рекламном меню ресторана «Мир вкуса». Его даже не уволили за это.