В медовой ловушке

В прохладный мартовский вечер Франческо Мастроянни вел машину по мокрой дороге. Большие капли дождя растекались по лобовому стеклу сияющего «феррари», ухудшая его и так не самое лучшее настроение.

Не Франческо придумал поехать в эту часть Глочестера – слишком уж много неприятных воспоминаний! – но он никак не мог отказаться. Ему слишком нравилась Сильвана, чтобы не принять приглашение и испортить ей настроение.

Проблема заключалась в том, что его кузина Сильвана и ее муж Гай недавно переехали из своей лондонской квартиры в отремонтированное поместье за городом, от одного лишь упоминания о котором Франческо буквально трясло.

Именно то, что он не мог спокойно думать об этом доме, раздражало его сверх меры.

«Ради бога, просто переживи это!» – проинструктировал он себя, до боли стиснув зубы. Как бы ни было больно, он получил бесценный урок, ведь правда?

Франческо цинично относился к женскому полу с тех пор, как достиг сознательного возраста и понял, что состояние его семьи влечет этих охотниц за богатством, как магнит. И вряд ли когда-нибудь повторится чудо – однажды он позволит себе понадеяться, что, наконец, нашел женщину, которой можно доверять.

Ведь с ним уже произошло подобное. Тогда Франческо решил, что может доверить ей свою жизнь и любовь – до самой смерти.

Его сладкая Анна… Губы мужчины скривились в горькой усмешке.

Да. Верно. Он вел себя с ней как наивный подросток, а не зрелый, повидавший жизнь тридцатичетырехлетний мужчина.

А она… она оказалась такой же, как все охотницы за его состоянием, даже еще хуже, притворяясь – о, она была хороша в своей роли! – что не знает, кто он, делая вид, что считает его обычным парнем, который зарабатывает на жизнь рыбалкой и хватается за любую работу, какую сможет найти. И наивный Франческо в какой-то момент обнаружил, что ему понравилась эта красивая и нежная Анна, которая, как казалось ему тогда, влюбилась в него просто как в человека, а не в его банковский счет.

Выдохнув сквозь стиснутые зубы, он свернул на уводящую в сторону дорожку, следуя указателю, и направился к новому дому своей кузины. Прямо к деревне, где жила охотница за деньгами Анна.

Райлендс. Название ее дома четко запечатлелось в памяти.

Невольно Франческо вспомнил и о своем последнем визите сюда.

– Приезжай. Я скажу родственникам, чтобы подготовили комнату. Ты ведь останешься на ночь, правда?

Анна говорила с нескрываемым восторгом, когда он позвонил ей из Лондона и сообщил, что едет к ней.

– Мне жаль, но меня не будет до десяти. Я сегодня работаю. Нет… – вздох, который показался Франческо очень горьким, – я не могу отменить. О, Франческо, не могу дождаться, когда увижу тебя!..

Тогда, повесив трубку, Франческо лишь усмехнулся. Он отменил три назначенные встречи, чтобы быть с ней! Но ей такое даже в голову не пришло: Да и с чего бы? Она понятия не имеет, что он руководит империей Мастроянни, которая работает, как хорошо смазанные часы, имея офисы в Риме, Брюсселе, Нью-Йорке и Сиднее.

Связавшись со своим личным ассистентом, Франческо сообщил о своем уходе. В тот день в кармане его серого делового костюма лежало кольцо, а в голове он держал речь по случаю предложения руки и сердца. Будет трудно вынести разлуку с Анной даже на несколько часов, но, по крайней мере, ему предоставляется возможность немного лучше узнать ее родителей.

Ее отец уже ждал его. Большой и неуклюжий, он спускался ему навстречу по лестнице, переваливаясь с боку на бок, как щенок-переросток.

Он даже не оставил Франческо времени посмотреть на их дом, выстроенный в стиле семнадцатого века.

– Так ты и есть парень моей дочурки!

Отец похлопал Франческо по плечу и улыбнулся так, словно знал его давным-давно.

– Добро пожаловать в наш дом! Анна очень много о тебе говорила!

Мужчина провел его через пустой холл, где стоял только одинокий стул, в небольшую комнатку, уставленную мебелью.

– Думаю, лучше поговорить с вами до того, как моя жена присоединится к нам. Вы же понимаете, о чем я – женщины ничего не смыслят в делах, благослови Господь их прелестные головки! Дело в том, сынок, что у меня есть потрясающая мысль. Отличная возможность для такого, как ты. Нужно быть дураком, чтобы отказаться от подобного предложения. А судя по тому, что я читал в газетах, ты не из таких…

И по мере того, как отец его девушки распространялся дальше, Франческо чувствовал себя все более преданным. Его лицо исказила гримаса злости. Значит ли это, что Анна уже наговорила слишком много о «своем парне»?

Неудивительно, что в ее голосе было столько восторга, когда она услышала, что он едет к ней. Поздравляла себя с тем, что успешно поймала его на крючок! Неужели ее сегодняшняя срочная работа – просто отговорка? Ложь, дающая ее находчивому отцу время выбить из него миллиончик-другой?

Неужели его сладкая Анна вплывет в комнату и, хлопая ресницами, сообщит своими прелестными губками, что ничего не понимает в делах, уверенная, что все равно фантастический секс с ней удержит его, простого парня и олуха?

Его голос прозвучал громом, когда он прервал пожилого отца на полуслове:

– Меня никогда еще так неуклюже не просили о деньгах.

Потом он попросил листок бумаги. Нацарапал записку «своей сладкой Анне» и уехал. Презирая себя. И ненавидя ее. Ему было стыдно за свою наивность.

Прибавив газу, Франческо свернул налево, веля себе забыть об этом неприятном эпизоде. Он надеялся, что Сильвана, эта великая сводница, не пригласила на выходные очередную красотку, желающую стать женой миллионера. Франческо не интересовал противоположный пол. С тех самых пор…

Прижав руки к ноющей пояснице, Анна Мэйбери поднялась и напялила тапочки. Лодыжки жутко ныли – одна из прелестных особенностей седьмого месяца беременности. И все же Анна любила своего будущего ребенка больше, чем могла себе представить.