Чтение онлайн

— Командир у себя? — поздоровкавшись с бойцами из взвода управления, киваю я на землянку.

— Да, у себя. — Отвечает один из них.

— Спит?

— Уже нет. Завтракает. — Поясняет он же.

— Здравия желаю, товарищ лейтенант! — войдя в землянку, здороваюсь я с Корбутом.

— Здорова, разведка. — Первым протягивает он руку. — Слышал, удачно сходили.

— Так не зря одному богу войны молимся. — Кладу я на небольшой столик кобуру с ракетницей. — Спасибо! Хорошо поддержали.

— Присаживайся, перекусим. — Указывает на нары напротив хлебосольный хозяин, снимая с руки мои часы.

— Благодарствую! Недавно из-за стола. Лучше уж вы к нам, вечером, на огонёк.

— Будет возможность, заскочу как-нибудь. Хорошие ходунцы. — Отдаёт он мои часы.

— Эти не хуже. — Достаю из кармана и протягиваю младшему лейтенанту затрофеенный ночью хронометр с секундной стрелкой. — Алаверды.

— Значит теперь с меня причитается. — Не стал отказываться он от подарка.

— Ясен пень. Взаимодействие надо обмыть, да и потолковать кое-о-чём в спокойной обстановке. — Смотрю я на свои часы и встаю с места. — До встречи, Алексей. Пойду я. Немца велено в штаб полка доставить.

— За орденами пошёл.

— А то. Орден Сутулого второй степени всяко дадут, уже обещали.

Пленного в штаб нашего артполка я довёл без проблем, тем более идти было недалече, всего две с половиной версты от Дмитро-Даровки до Варваровки, да по хорошей дороге. И всё потому, что по самой-то дороге я как раз таки не пошёл, по обочине тоже. А повёл немца напрямки, по лугам и полям, стараясь держаться высоких мест и обходя глубокие лужи. Нарваться на мину я не боялся. Какой дурак будет их ставить во чистом поле? Да и немец шёл впереди, метрах в десяти от меня. Торил тропу. То, что он убежит, я не боялся. Фриц рассказал всё, что знал, а сам я знал гораздо больше чем он. Потому и шёл, закинув немецкий карабин на плечо, изредка командуя фрицу, принять вправо, влево.

Сдав пленного какому-то штабному лейтенанту, взял с него расписку, что доставил немца в целости и сохранности. После чего вышел покурить на крыльцо, ожидая, что будет дальше. Все документы и сопроводительные бумаги лежали у меня в планшетке, и про них почему-то никто не спросил. Ну а Гейнц уже показал свой ослиный характер, и даже подмигнул мне как старому приятелю, когда его провели мимо и посадили в возок.

Через пару минут, после того как упряжка укатила, на крылечко выскочил какой-то старлей и матюгнувшись, в сердцах ударил рукой по перилам.

— Ну нет, ты видел! — призывает он меня в свидетели. — Из-под носа «языка» увели. Сами взять не могут, а спиздить — за милую душу. — Продолжает ругаться он.

— А кто это был, товарищ старший лейтенант? — решаю я прояснить ситуацию.

— Командир разведроты из дивизионной разведки. — На автомате отвечает старлей, и только теперь обращает внимание на меня. — А ты кто такой? Что-то я тебя здесь раньше не видел. — С подозрением спрашивает он.

— Старший сержант Доможиров, разведчик из второго дивизиона. — Вытянувшись по стойке смирно, представляюсь я.

— Старший лейтенант Маргулис. — Ответно представляется он. — Доможиров, Доможиров… — Вспоминая, размышляет он. — Это ты что ли языка взял?

— Так точно! Бойцы моего отделения постарались.

— А чего ж ты, разведчик, отдал тогда пленного неизвестно кому? — упрекает меня старлей.

— Не отдал, а сдал под расписку в штабе 901-го артполка. — Показываю я ему бумажку с каракулями лейтенанта. — Откуда мне знать, что у вас тут такой бардак. Заходи кто хочет, бери как хочешь и кого хочешь. Не штаб, а проходной двор. — Не лезу я за словом в карман.

— Кхы-кхы… — Поперхнулся на полуслове старшой. — Пошли к комполка, разбираться.

— Товарищ капитан, тут из второго дивизиона… — Комкает свой доклад Маргулис, предоставляя мне честь первым принять на себя гнев комполка.

— Что? Пленного доставили? — обрадовался капитан.

— Так точно. — Выступаю вперёд я. — Пленный был мной лично доставлен в расположение и сдан под расписку в штабе артполка в десять ноль пять.

— Так где он? Ведите его скорее сюда, и переводчика тоже вызовите. Где пленный, Маргулис?! — не понимая, почему затягивается пауза, напрягается капитан.

— Нету пленного. Увели. — Наконец поясняет старлей.

— Как? Куда увели? Кто разрешил? — продолжает недоумевать комполка.

— Командир разведроты дивизии подсуетился. Из-под носа увёл. — Вынужден сознаться старлей.

— Это что за бардак у нас в штабе?!! — грохает кулаком по столу командир полка. — Заткни уши сержант. — Бросает он мне и продолжает разнос подчинённого на русском командном. — Где расписка? Свидетели есть? — немного успокоившись, спрашивает капитан Гринько.

— Вот расписка. Это документы пленного немца. Сопроводительные. Протокол первичного допроса. Карточка огня. — Подхожу я ближе и достаю из планшета бумаги, по порядку передавая их капитану.

— Так это же совсем другое дело. — Вчитавшись в документы, обрадовался комполка. — Начальника штаба сюда. — Отдаёт он распоряжение, не отрываясь от чтения.

Стою на месте. Я же не знаю где начальника штаба искать. Маргулис шуршит. Раз он проебал пленного, то и пускай крутится, а нехрен было с машинистками лясы точить, пока чужая разведка в твоём штабе жалом водит.

— Присаживайся, товарищ старший сержант. Расскажешь, как дело было. А то в ногах правды нет. — Указывает капитан на стул, стоящий возле его стола.

Скидываю карабин и прислоняю его к столу, сам же сажусь сбоку, чтобы контролировать вход и не мешать командиру, материть подчинённых, которые уже показались в дверях.

— Слушай сюда, Кузьмов, — озадачивает комполка начальника штаба. — Вот эти документы, размножишь в трёх экземплярах, составишь по ним разведсводку, и ко мне на подпись. — Передаёт он бумаги по назначению. — Теперь ты, Маргулис. Раз проморгал «языка», составляешь бумагу о всех художествах командира роты разведчиков, перепишешь свидетелей, и тоже ко мне. Чем быстрее вы это сделаете, тем лучше. Время пошло. Работайте!