В 6
Шрифт:
— Я, чтоб ты знал…
— Довольно! — чуть повысил голос император, прибив суровым взглядом вначале меня, а затем деда. — Что случилось — то уже произошло. Сейчас нужно думать, как разгрести последствия! Ответ на первый извечный русский вопрос «кто виноват?» сейчас не так важен, как на второй «что делать?»
— Тогда… я не очень понимаю, зачем вам я? — пожав плечами, я откинулся в кресле с чашкой чая, а злость на деда потухла так же быстро, как и зародилась. — Нет, ясно, что аватары сейчас — доминирующая сила в политике, и ни один лишним не будет. Но всё же не думаю, что моё сугубо дилетантское мнение что-либо значит…
— Кузьма… Давай уже без ложной скромности, — поморщился Святослав Андреевич, — тебе не идёт. Пора уже расти над образом тупого солдафона. Колдун-аватар, герцог двух государств, зять императора, а может быть, и близкий родственник ещё одного. Первопроходец иного мира, связанный близкими отношениями с существами, превосходящими силой любые виденные нами до этого… Просто не может быть обычной пешкой!
— Не будешь сам себя уважать, и другие тебя будут пешкой считать, — в скрипучем голосе деда я явственно услышал обиженные нотки. — Сожрут и не подавятся!
— Спасибо за уточнение, Иван Пахомович, — слегка улыбнулся старику император, а затем вновь обратился ко мне: — Действительно, такой человек либо сам становится «игроком» и действует в команде единомышленников, либо его просто убирают с доски!
Я слегка покраснел под его взглядом, пряча смущение за чашечкой с ароматным чаем.
Да, титулов мне навалили от души. И силушкой не обижен, хотя всегда есть, куда расти и к чему стремиться. Однако правда и то, что при этом я, по сути, остаюсь обычным боевиком, которому «проще и удобнее», когда ему ставят задачу, указывают цель и придают начальное ускорение.
Административные вопросы, да и вообще управление людьми обычно интересовало меня в последнюю очередь, и если была возможность это на кого-то спихнуть, я так и поступал. От политики же я вообще шарахался как чёрт от ладана. Вот только, похоже, она меня догнала и теперь вцепилась бульдожьей хваткой в то место, которое я ей долгое время демонстрировал. Прямо в зад!
Блин, насколько всё проще было в Новосибирске! Таскай себе ящики, чисть картоху да бей морды — и никаких забот. А маячившая после выпуска из физкультурного техникума профессия инструктора по раскрытию первых двух чакр — это не только неплохие по меркам обывателя деньги, но и счастливая жизнь в «цветнике», который зачастую не прочь взять парочку дополнительных углублённых занятий. Впрочем, мне ли теперь на отсутствие вокруг прекрасного пола жаловаться.
— Моих заслуг в том, что вы перечислили, собственно, нет. Я не стремился к своему нынешнему положению, и если бы не случай… Сейчас вполне счастливо жил бы жизнью обычного человека, к тому же я никогда не забывал, с чего всё началось и кто меня во всё это втравил… — Однако поспешил добавить, вспомнив кому и что говорю: — Святослав Андреевич, не смотрите, пожалуйста, на меня волком — как бы мне тогда было завести знакомство с Ниной и Инной? А не зная, чего лишаешься, и не имея этого, вполне можно быть счастливым.
— Умный, — хмыкнул отец, которому я в своей проникновенной речи, пусть и не прямо, чуть было не заявил, что несчастлив с его дочурками. — Считай — выкрутился!
— Вот видите! — в свою очередь чуть грустно усмехнулся я. — И это тоже. Ну не умею я плести словесные кружева! Да, понимаю, что теперь поздно строить из себя святую невинность. Но если честно, совершенно не вижу, чем я с моими куцыми познаниями, кроме непосредственного мордобоя, могу помочь. Хоть и готов это сделать, в первую очередь ради страны и тех, кто мне доверился! Как бы пафосно это ни звучало…
— Знаешь, Кузьма. Морды бить тоже надо уметь, а вообще, вот ты шутишь, а дело это полезное и порой просто необходимое. Вообще, то, что ты жив и сидишь сейчас здесь, само по себе достижение! — Император мягко улыбнулся. — Многие на твоём месте уже давно сдались бы или погибли, а ещё больше людей при тех же стартовых возможностях так ничего бы и не добилось. Насчёт же помощи, будь уверен, ничего невозможного от тебя никто требовать не будет.
— У нас может быть разное представление о невозможном… — аккуратно подбирая слова, начал я прощупывать почву. — В политике я ноль, если не отрицательная величина. Умею только драться, да и то не слишком хорошо… как выяснилось. Разве что вы отведёте мне роль китайского болванчика, кивающего тому, что говорят умные люди.
На это моё «не слишком хорошо» оба собеседника чуть ли не синхронно крякнули и отвели на пару секунд взгляды. Что бы они там ни думали, а я под своими словами готов был подписаться кровью, хотя, возможно, кто-то думал иначе.
— Иногда, Кузьма, дать в морду — это лучшая политика, — подал голос дед, — особенно когда за это берётся аватар. Конгломерат Наций от самой зачуханной подворотни крупного улья отличается только тем, что завсегдатаи одеты не в спортивку, а в костюмы за бешеные бабки. А так — одна кодла.
— Я верю, что подворотни — твой уровень, — процедил я, не глядя на старика, — но откуда тебе знать, что творится наверху.
— Кузьма! — в голосе императора звенела даже не сталь, а булат. — Ты перешёл границы!
— Прошу прощения…
Я и сам понимал, что ляпнул лишнее. Всё-таки дед был никем иным как призраком коммунизма и мог ногой открывать двери кабинетов не только министров, но и самого государя. Но бог знает… Ну, или Иви, она у меня точно знает, как же меня бесит сам голос старого хрыча!
Последняя схватка с Варягом разбередила старые раны. Кроме того, раньше дух воеводы держал мои эмоции в узде бесконечными мантрами успокоения, теперь же горечь осознания того, что всю жизнь меня использовали самые близкие люди, обрушилась, грозя утопить в жалости к себе.
Однако характер у меня был не тот, а потому эти не самые достойные чувства и мысли сами собой трансформировались в ненависть к двум уродам, походя сломавшим мне жизнь. Вот только если наставника я ещё мог понять, всё-таки первоначально он вообще не хотел меня трогать, да и цель у него была не самой поганой, то деду просто оказалось мало талантливого внука. Он хотел гения, а ошибившись и не получив желаемого, выбросил изуродованного ребёнка из своей жизни.