Узурпатор
Шрифт:
— Я быстро выясню, что у них там творится.
— Остальные прибыли из испанского города Каламоска.
— Милосердная Богиня! Ведь это наверняка трусливые сволочи из Реторты, которых должны были казнить по окончании Битвы! И ты примешь этакое отребье?
Эйкен окатил Куллукета холодным сверлящим взглядом.
— Нечего вкручивать мне мозги, красавчик. Или ты забыл, что в Многоцветной Земле теперь совсем другие порядки? Когда-то и меня самого считали подонком!.. Все, полетели.
Они опустили прозрачные лицевые щитки капюшонов и взмыли в воздух. Мелкие дождевые капли падали на их тела. Они пролетели над фермой халиков, расположенной на берегу пролива к северу от Гории, миновали сады, рощи маслин, парки и приблизились к городу.
Гория была возведена на огромном холме и занимала площадь около четырех квадратных километров. Большинство зданий, за исключением величественной центральной цитадели и отдельных жилищ аристократии, были выстроены из аккуратно побеленного камня и покрыты розовой и красной черепицей. Особняки тану украшали шпили и резные контрфорсы розового и золотистого цветов — дань геральдическим традициям гильдии Психокинеза, которую возглавлял покойный Ноданн. Некогда та же цветовая гамма отличала и Стеклянный замок, но с тех пор, как появился узурпатор, розовая отделка была заменена на агатово-черную и сумрачно-фиолетовую — именно эти неповторимые оттенки выбрал для себя новый Стратег. По ночам жилища простонародья расцвечивались мириадами маленьких масляных ламп, развешанных гирляндами вдоль крыш и парковых оград. Феерические огни самых разных цветов, разжигаемые ментальной энергией, обегали по всему контуру постройки тану, а Стеклянный замок блистал ярче, чем в пору правления Ноданна, золотым и аметистовым, служа путеводным огнем, видимым за тридцать километров, от самого устья реки Лаар.
Когда двое левитантов начали спускаться к площади возле восточных ворот города, служившей местом приема новоприбывших, Эйкен заметил:
— Командир Конгрив в сегодняшней партии обнаружил действительно маститого человека-златоносца. Его имя Салливан Танн, он из Финии, что на реке Рейн. Слышал когда-нибудь о нем?
Куллукет грязно выругался:
— Жирный засранец! Если бы он использовал свои способности так, как подобает воину, Финия, возможно, выдержала бы атаку Гудериан! Еще бы я о нем не слышал! — И Куллукет тут же развернул перед мысленным взором Эйкена досье:
«Алозий К.Салливан, известен под именем Салливан Танн. Девяносто шесть лет, прошел процедуру омоложения, в плиоцене проживает около тридцати двух лет. Ранее — профессор теологии в Фордхемском университете, впоследствии высокопоставленный инспектор-психокинетик под началом лорда Велтейна Финийского. Имеет необычайно развитые метафункции (силой левитации способен поднимать в воздух сорок человек или около пяти тонн инертной массы), однако польза, приносимая им тану, могла бы быть существенно большей, если бы не его пацифизм, которым он прикрывает непреодолимую робость. Он неизменно отказывался применять свои способности во время Великих Битв, Летучих Охот или других военных событий, но остальные свои обязанности выполнял добросовестно. После падения Финии принимал участие в эвакуации по воздуху невоеннообязанных и в конечном счете добрался до Привратного Замка, который в ту пору служил центром помощи беженцам. Когда случилось наводнение, Танн благополучно отсиделся в небольшом испанском городке Каламоске, дежуря при своей невесте-тану, юной леди Олоне, которая вынуждена была пропустить Великую Битву из-за перелома позвоночника, полученного в результате опрометчивой попытки к самостоятельному полету, и излечивалась в это время с помощью Кожи. Олона, восхитительная блондинка с волосами медового оттенка, обладает громадным, хотя еще не сформировавшимся талантом к психоиндукции. В Горию прибыла вместе с Танном».
— Я проведу для тебя глубинный зондаж этой парочки, — сказал Куллукет, — но и так ясно, зачем они явились. Отец Олоны погиб во время потопа, а Танн, возможно, всего лишь самонадеянный осел. Оли — лукавая девчонка, но мне кажется, что мы вполне можем рассчитывать на их лояльность.
Эйкен с Куллукетом опустились возле бараков. Здесь шел прием новоприбывших, здесь же тану и людей в золотых торквесах отделяли от более заурядных членов пополнения. Конгрив, нескладный обладатель золотого торквеса, облаченный в доспехи насыщенного синего цвета, ударил себя по нагруднику в приветственном салюте и, не теряя времени даром, представил телепатический отчет:
«Приветствую вас, Стратег и Светлейший лорд Дознаватель! За исключением Салливана Танна и леди Олоны, остальные златоносцы сегодняшней партии — в основном посредственности. Те, что прибыли из Афалии, — почтенные вельможи из числа метисов, не вынесшие реакционного диктата лорда Селадейра. Одиннадцать чистокровных тану из Каламоска — бывшие товарищи Алутейна по заключению в Великой Реторте».
«Спасибо, Конгрив. Это, разумеется, отбросы. Среди наших экзотиков-арестантов четверо изменников, шестеро женоубийц и один уклонявшийся от налогов. Но раз тану в живых осталось так мало, каждый, кто изъявляет желание стать моим последователем, должен быть принят радушно».
«Кулл… ты их как следует проверь. Особенно изменников!»
«Разумеется, Лучезарный. А с теми двадцатью заурядными златоносцами из Каламоска я поработаю в той же манере, как и с подонками из Реторты, что были приговорены к смерти за трусость, проявленную в Битве. А сейчас будь любезен, прояви обходительность с Танном и его потаскушкой, которые с явным неудовольствием переносят заключение под стражей».
— Привет тебе, победоносный Стратег Эйкен-Луганн! — с пафосом проговорил осанистый человек, наряженный в роскошные одеяния светло-вишневых и золотистых тонов. Но прежде чем Салливан Танн успел продолжить свою тираду, раздался гортанный выкрик:
— Эйк! Эйк! Неужто это и вправду ты?
Из пестрой группы людей в золотых торквесах выскочил худой человек с льняными волосами и приплюснутым носом, в чертах лица которого смутно улавливалось что-то монголоидное. На нем была клетчатая фланелевая рубаха, саржевые штаны и тяжелые егерские башмаки с торчащими языками. Упав на колени перед тщедушным узурпатором Гории, он пробормотал:
— Я хотел сказать… лорд Луганн, прости, что ворвался поперед очереди, но…
Эйкен, словно пораженный громом, откинул золотистый капюшон своего дождевика.
— Раймо! Ты ли это, старый дровосек!
— Если я тебе нужен, малыш, я весь твой. Кстати, я привел с собой несколько приятелей.
— Если ты мне нужен!.. — завопил Лучезарный.
Гогоча словно сумасшедшие, они упали друг другу в объятия.
— Так вот как! — заледеневшим от надменности голосом произнес Салливан Танн, выпрямляясь во весь рост.
Трогательная встреча была прервана мыслепотоком Куллукета, обратившегося к Эйкену по приватному каналу:
«Предварительное зондирование Конгрива выявило: этот Раймо Хаккинен начинен свежей информацией. Убедительно прошу разрешить мне немедленно провести глубинное сканирование».
«Об этом забудь. Не гневи меня…»
— Рай, мальчик мой, так ты хочешь сказать, что тебя собирались поджарить? Только за то, что ты драпанул с Битвы?
«Послушай, Лучезарный. Этот тип имеет массу сведений о фракции мира, Дионкете, Минанане Еретике, о тактике борьбы против Селадейра Афалийского, а также…»
Салливан Танн истошным голосом возопил:
— Лорд Эйкен-Луганн, прошу вас, позвольте же мне продолжить!
Мысли Эйкена и Куллукета все еще циркулировали на приватной волне ментального эфира: