Чтение онлайн

Ано окинул взглядом помещение, мысленно восстанавливая последовательность событий.

– Я привел вас сюда не для того, чтобы рассказывать о происшедшем. Джойс Уиппл может сделать это гораздо лучше, ибо она видела все собственными глазами. Но я подготовлю вас к этому. Я не понял ничего из ее восклицания: «Холод распространяю не я», но меня озадачили другие вещи. Например, то, что аббат Форьель тайком перекрестился, что его облачение было украдено, а на следующее утро возвращено. Я кое-что почуял, а потом, в комнате мадемуазель Тэсборо, наткнулся на один примечательный факт.

– Да, – кивнул Рикардо. – Картина, изображающая Дворец дожей на Большом канале, хотя я при всем желании не мог увидеть в ней ничего примечательного.

– Его там и не было, – отозвался Ано. – Нет, я увидел вот что. – Он снова указал на алтарь. – Распятие с фигурой Христа из слоновой кости висело над ее письменным столом вниз головой. Я не счал его трогать.

– Да, вы не тронули ничего.

– Потом мы с вами поехали в Вильбланш, а во время нашею отсутствия пришел аббат Форьель.

– Когда мы вернулись, то узнали, что он беседовал со старой миссис Тэсборо.

– Верно. Но перед визитом к мадам аббат посетил мадемуазель, которая все еще отдыхала у себя в комнате, и, несомненно, видел это распятие. Она не изменила его положение, возможно просто не думая об этом.

– И аббат Форьель вернулся, чтобы изменить его! – воскликнул мистер Рикардо. – Он хотел сделать это тайком, чтобы избежать скандала. Вот почему он так таинственно крался по террасе и вот почему вы сказали, что изменение уже сделано!

– Да. Когда мы второй раз вошли в ту комнату, я снял распятие с гвоздя и поставил его на стол у стены, где ему и следовало находиться, пока вы, друг мой, ломали голову над загадками Большого канала.

В другое время мистера Рикардо могла бы оскорбить насмешка Ано. Но сейчас он был настолько изумлен и озадачен, что все выглядело незначительным в сравнении с удовлетворением его любопытства. Любитель сенсаций сидел на подоконнике в напряженном ожидании.

– Значит, в этой… часовне… той ночью происходила черпая месса?

– Да.

– И ее служил Робин Уэбстер?

– Да, в качестве священника.

Говоря, Ано достал из кармана голубую пачку сигарет. Мистер Рикардо едва не протянул руку, чтобы удержать его от подобного святотатства.

– Древние шабаши еще можно как-то понять, – снова заговорил Ано, когда оконная ниша наполнилась едким табачным дымом. – Бедные голодные крепостные, лишенные удовольствий, бунтовали таким образом против величайшей несправедливости, когда блага мира доставались кучке знати, а его горести – всем остальным. Легко представляешь себе их, доходящих до экстаза в кощунственных оргиях на лесных полянах. Но черная месса – это окончательное падение! Ее посещали люди с неудовлетворенным честолюбием, лишенные нормальных радостей и жаждущие запретных, продающие ради них свои бессмертные души, обращаясь к Сатане за дарами, в которых им отказал Христос, – целое сборище дегенератов, служащее поживой для шантажистов, преступников, отравителей, которым нужны сообщники и влиятельные защитники. Вы слышали, что говорила мамаша Шишоль. Не сомневаюсь, что она могла бы назвать немало известных имен, входивших в здешнюю паству. Великие мира сего общаются с ведьмами из трущоб, и все они ищут благ у этого бесполого Адониса. – Он снова указал рукой на алтарь.

– Право же! – запротестовал мистер Рикардо, отлично сознавая неуместность своего замечания.

– Здешний культ организовал виконт де Мирандоль. Странный, эксцентричный субъект, полуобезумевший от ночных бдений, поверхностно эрудированный и не нашедший признания, он поддался свойственному его натуре мистицизму. Агент Сатаны в Жиронде! Довольно лестное положение и требующее немалой дерзости. Он возвышался над остальными, внушая благоговейный страх и окутанный злом, словно черной мантией. Виконт искренне верил во все это – впрочем, не он один. Со времен мадам де Монтеспан и аббата Гибура, [67] черная месса имела свою паству. Скука, жажда возбуждения, дерзкое желание совершить непростительный грех, о котором говорится в Откровениях [68] побуждают их вести себя подобно ребенку, который, злясь за то, что его наказали, упрямо бормочет: «Рака, рака», [69] зная, что тех, кто произносит это слово, могут никогда не простить. Тидон присоединяется к братству в надежде приблизить перевод в Париж; Дайана Тэсборо становится кандидаткой. Магистрат и светская дама! Должно быть, Жанна Коризо слышит об этом – такое занятие как раз для нее! И для мамаши Шишоль, которая извлекает из этого прибыль, так как люди, посещающие черную мессу, хотят безнаказанно творить зло.

Постепенно фрагменты картинки-загадки занимали нужные места перед мысленным взором мистера Рикардо. Слухи о сатанинских ритуалах распространялись медленно, но неуклонно – мрачную тайну скрыть не удавалось. А тот, кто узнавал об этом, мог держать в кулаке всю паству. Он или она могли настоять на приеме в братство, и культ автоматически превращался в преступную организацию. Навязчивая идея Дайаны Тэсборо, ее нечувствительность к дерзкой узурпации власти компаньонкой становились вполне понятными. Какое значение имели придирки и упреки для девушки, возбужденной принадлежностью к запретному верованию?

– Но, конечно, краеугольным камнем служил тот факт, что Робин Уэбстер был священником. Черная месса провозглашает верховенство Бога, которого следует соблазнами и обманом сделать подвластным Сатане. Такая задача под силу только священнику. Служитель мессы дьявола должен быть служителем мессы Бога. Аббат Гибур, Жиль Лефранс, Даво, Мариэтт [70] – все они были настоящими священниками, как и Робин Уэбстер.

– А какова его история? – спросил мистер Рикардо.

– Она весьма любопытна. Его род восходит к временам, когда Бордо принадлежал англичанам. Уэбстеры выращивали виноград и производили вино, когда Гофриди. [71] был сожжен за колдовство в Экс-ан-Провансе [72] Но наступили тяжелые дни. Из собственников они превратились в управляющих и не слишком удачливых торговцев. Отец Робина Уэбстера был последним из них. Робин ошибочно полагал, будто его призвание – стать священником. Странно? Но люди – странные существа. Если бы можно было видеть внутренности их ума, как хирург видит внутренности их тела, то вы бы не нашли ни одного, которого могли бы назвать обычным. Робина отправили в колледж Бомон, какое-то время он служил в лондонской церкви, но после смерти отца это ему наскучило, и он уехал…

– С Эвелин Девениш, – уверенно закончил Рикардо, по Ано покачал головой.

– У нее были предшественницы. Хо-хо, этот парень с его белоснежными волосами, точеным лицом и страстным взглядом имел успех! Женщины отдавались в него…

– Влюблялись в него или отдавались ему, – поправил мистер Рикардо. – Хотя вы имели в виду первое, было бы предпочтительнее использовать второе.

Теперь озадаченным выглядел Ано. Он с подозрением уставился на друга, опасаясь, что его дурачат, но не стал спорить и продолжал: