Узлы на простыне
Шрифт:
– Это юмор?
Неожиданный звук остановил их перепалку. Они оба посмотрели в одну точку.
– Ты слышала?
– Что?
– Ммммм, – губы мумии продолжали быть сжатыми. Это были не слова. Это было мычание.
– Она мычит, – парень наклонился над кроватью.
– Она? Ну и что? Давно пора! Чего тут валяться-то. Либо в ящик, либо уж… хотя мычание жизнью не назовешь.
– Да замолчи ты! Она тут три года лежит без всяких признаков жизни.
– Не думала, что ты такой старый!
– Я тут полгода. Но я, представь, умею слышать.
– Ладно, принеси мне тапочки и телефон.
– Мммм, – звук повторился, теперь не было никаких сомнений, что это была не случайность.
– Ты слышишь меня? Сондра! Ты слышишь меня? – парень положил ладонь на лоб оживавшей девушки. – Ты можешь глаза открыть? Открой глаза!
– Слушай, ты что, серьезно это говоришь? Разве может человек столько времени лежать?
– Она глаза открывает. Смотри!
Ада забралась с ногами на свою кровать.
– Ну что там? – она тоже вглядывалась в лицо, по которому невозможно было сказать – мальчик это, или девочка. – Слышь, а побрили- то ее наголо зачем?
Веки дернулись и поднялись. Глаза преломили световой лучик и отразили зеленый его спектр.
– Поднимите мне веки, я ничего не вижу, – прорычала Ада с соседней кровати. – Вий пришел.
– Как ты? Ты меня слышишь?
– А ты кто вообще тут? – девушка и не думала замолкать, проникшись величественностью события. – Тут врачи-то бывают? Иль одинокий недоросль присматривает за всей больницей?
– А с чего ты вообще решила, что это больница?
– В жопу… Принеси мне телефон, я тебя прошу.
– Только не закрывай глаза, – парень взял очнувшуюся за руку. – Попробуй что-то сказать.
– Ну хватит в самом деле. Я с ней поговорю, а ты иди, зови врачей и санитарку. У вас тут уборщицы есть? И от головы …мне тоже… Гляди как меня плющит, я ничего не вижу, мало понимаю и сильно трясусь… Обострение какое-то.
– Что, башка не варит? Давай ее на газ, на хер, поставим, и закипит, как миленькая…
– Я тут вместо вас всех, считай, девку на ноги поставила… Работала… А мне работать совершенно нельзя. Я словно вяну, когда приношу пользу. Без денег…
– Деньги – это не польза, это дурная привычка.
– Деньги – это вообще зло… Кофе неси. А то я потею и дышу часто. Сейчас еще ногти грызть начну и заговорю сама с собой.
– Поговори лучше с ней.
– Хорошо, только принеси что прошу. А кем ты тут пашешь?
– Я – хирург, – парень пошел к двери.
– Хирург? Да хватит уже врать–то, тебе и 20 нет.
– Зовут меня «хирург». Ну, если хочешь – медбрат Петя.
– Петенька, и тапочки мне принеси, хорошо?
Петя взялся за ручку двери.
– Ну ладно, а «хирург» -то почему?
– Да ребята в мед училище прозвали. Я жратву скальпелем резать люблю, – он улыбнулся и вышел в коридор.
– Ммммм, – раздалось ему вслед.
Глава3
Больше оставаться в больнице я не могла. Петька – «хирург» вез меня домой, попросив залетную скорую помощь завезти меня по домашнему адресу.
Неделя в больнице так и не принесла мне возможности понять, почему я оказалась одна. За последнее время, по словам врачей, никто ко мне не приходил. Даже телефон ни разу не зазвонил для того, чтобы узнать, в каком из миров находится Сондра Андреевна Волкова. Тайна моего возвращения не была нарушена внешним миром, не проявившим интереса к моему внезапному воскрешению. Конечно, это чудо, что я провалялась там три года. Для современного человека – этот срок – вечность. Но… У меня была бабушка, у меня был любимый парень, у меня была подруга… однокурсники, наконец.
В больнице я так и не смогла дозвониться ни домой, ни Мите… Впрочем, я не очень и стремилась сделать это. Приеду, разберусь. Я упорно училась заново вставать, ходить, держать ложку. Мышцы атрофировались, язык заплетался, ноги не держали даже то тело, которое осталось, я с трудом передвигала немногие килограммы, которые чуть прикрывали чистый вес костей.
Я не могла представить Димку в роли сиделки около ходящего под себя, обритого трупа неопределенного пола. Поэтому даже в мыслях не пыталась упрекнуть его в том, что он не рядом, что не его голос я услышала первым. Я вернусь домой, приведу себя в порядок, и тут же позвоню ему. Нет, я просто приеду и позвоню. Как он там? За три года он должен был закончить институт. Я пыталась не думать о девушках. Ну вряд ли… Даже если он сейчас и встречается с кем-то… Нет, лучше даже не думать об этом… Все равно, это несерьезно, потому что есть я, а я – его любовь на всю жизнь, он сам мне об этом говорил.
Митька, Дима, Дмитрий, Митек, – сколько ласковых имен я могла дать своему любимому. Как по – разному я могла назвать его и, я была уверена в этом, я буду называть его, и придумаю еще кучу новых. Мы придумаем. Вместе. Я закрыла глаза…
– Жмурик, приехали, – Петя толкнул меня под локоть. – Бери свою клюшку, ковыляем к выходу.
Машина остановилась прямо у подъезда. Петр обхватил меня за талию, я взяла трость. С трудом мы выбрались из машины.
– Я же говорил тебе – побудь еще месячишко в больнице, – проворчал «хирург». – Ну что ты делать будешь тут? Даже если и с бабушкой?
– Петь, помолчи, а? Не надоело трепать языком. Помоги мне лучше.
Оказавшись на земле перед подъездом, я подняла голову. Сделала я это медленно, с трудом, тело не слушалось меня, оно было ватным, чужим. Грязные окна кухни и маленькой комнаты уныло серели пылевым налетом на пятом этаже. Мелкий, осенний дождь не мог смыть осевшую из воздуха грязь.