Чтение онлайн

Зловоние не шибануло мне в нос, как в случае с Изабеллой Ганьон. Получив свободу, оно выплыло наружу не спеша, заявляя о себе постепенно. Запахло почвой, разложившимися растениями и еще чем-то. Это была не вонь гниения, а дух чего-то более первозданного. В мозгу закружились расплывчатые мысли о недолговечности жизни, о первоосновах и угасании, о перерождении. Подобный запах мне доводилось ощущать и раньше. Он говорил о смерти, но не о смерти недавней.

«Только бы эти кости не оказались собачьими или оленьими», — подумала я, раздвигая края пакета.

Мои руки слегка задрожали, и я тут же взмолилась о другом: нет, пусть это будут оленьи или собачьи кости!

Райан, Бертран и Ламанш приблизились на шаг, когда я отогнула полиэтилен, открывая взглядам содержимое пакета. Пуарие стоял не двигаясь, как вросшее в землю надгробие.

Первым, что я увидела, была лопатка. Не слишком много, но достаточно, чтобы удостовериться в том, что моя находка — не добыча охотника и не захороненное домашнее животное. Я взглянула на Райана. Его глаза чуть сузились, мышцы челюсти сжались.

— Это человек.

Рука Пуарие опять взметнулась ко лбу.

Райан достал блокнот на пружине:

— Что мы имеем? — Голос прозвучал резко и жестко.

Я принялась осторожно переворачивать кости:

— Ребра… лопатки… ключицы… грудина… позвонки… Только грудной отдел.

Окружающие пристально наблюдали за мной. Я засунула руку глубже в пакет, ища кости других частей тела. Неожиданно вверх по ней побежал большой коричневый паук. Я увидела его глаза на тонких ножках — маленькие перископы, безмолвно вопрошающие: «Кто посмел нарушить мой покой?» Ворсистые паучьи лапки были легкими и нежными, как мимолетное прикосновение кружевного платка. Я дернула рукой, отбрасывая паука в сторону.

— Все, — сказала я, поднялась на затекших ногах и отступила. — Здесь только верхняя часть туловища. Без рук.

По моей коже бежали мурашки, но вовсе не из-за паука.

В душе у меня не было ликования. Я пребывала в состоянии заторможенности, как человек, только что переживший потрясение. Все эмоции как будто на время куда-то удалились, ушли на перерыв.

«Опять то же самое, — думала я. — Еще один убитый. Среди нас живет чудовище».

Райан что-то записал в блокноте. Мышцы на его шее вздулись.

— И что теперь? — Голос Пуарие прозвучал комариным писком.

— Теперь следует разыскать все остальное, — ответила я.

Камброн приготовился делать снимки, когда мы вновь услышали шаги Пико, который пробирался к нам сквозь заросли. Выйдя из них и увидев кости, он пробормотал какое-то ругательство.

— Побудь здесь, а я схожу к собаке, — сказал Райан Бертрану.

Бертран кивнул.

— Надо забрать все это, и пусть спецгруппа займется обследованием территории. Я распоряжусь, чтобы ее прислали.

Камброн и Бертран остались, а мы зашагали за Пико в ту сторону, откуда раздавался заливистый собачий лай. Казалось, овчарка действительно обезумела.

Спустя три часа я сидела на траве, осматривая содержимое четырех пакетов с человеческими останками. Солнце стояло уже высоко и припекало мои плечи, но холод, леденящий душу, не исчезал. Собака отдыхала рядом с дрессировщиком на удалении футов пятнадцати от меня, положив голову на огромные коричневые лапы. Сегодня утром ей пришлось попотеть.

Приученные реагировать на запах уже разложившегося или гниющего тела, собаки отыскивают трупы с поразительным успехом. Даже после удаления останков они с легкостью обнаруживают места, где эти останки лежали. Ищейки мертвецов.

Отлично справилась с заданием и наша овчарка, определив местонахождение трех других пакетов с костями. О выявлении каждого из них она объявляла, разражаясь лаем и с удивительным рвением крутясь вокруг своей оси.

«Интересно, все ли натасканные на поиск трупов собаки так любят свою работу?» — думала я, наблюдая за ней.

На раскапывание, обработку и вынос костей из леса ушло немало времени. Теперь предстояло обследовать их более тщательно.

Я посмотрела на овчарку. Она выглядела такой же вымотанной, какой ощущала себя и я, и следила за происходящим, не поднимая головы. Двигались лишь ее глаза: шоколадные круги, две параболические радиолокационные антенны.

Собака имела право на усталость, но и я ведь имела. Когда овчарка наконец подняла голову, из ее пасти как будто сам по себе выпал кончик длинного дрожащего языка. Я сосредоточилась на работе.

— Сколько?

Я не слышала, как он приблизился, но голос узнала сразу.

— Bonjour, мсье Клодель. Comment ca va?

— Сколько? — повторил Клодель.

— Один, — ответила я, не глядя на него.

— Нашли все части тела?

Я закончила писать и подняла голову. Клодель стоял, широко расставив ноги, держал под мышкой пиджак и распаковывал сэндвич из торгового автомата.

Как и Бертран, для сегодняшнего мероприятия он подобрал одежду из натуральных тканей — хлопковые брюки и рубашку и льняной пиджак, выдержанные в зеленых тонах. Зелень разбавляли лишь оранжевые вкрапления на галстуке.

— Вы можете объяснить мне, что мы имеем? — Он сделал нетерпеливый жест рукой, в которой держал хлеб с мясом.

— Да.

— Да?

Прошло не более тридцати секунд с момента появления здесь этого типа, а меня уже распирало от желания выхватить у него бутерброд и вдавить кусок мяса ему в нос. Или в любое другое отверстие. Даже в те мгновения, когда я ощущала себя расслабленной и отдохнувшей, Клодель пробуждал во мне отнюдь не лучшие эмоции. Сейчас же я была на пределе. Подобно собаке, утратившей остатки энергии и охоты играть в игры.