Чтение онлайн

– Боже мой, как это просто! А я-то подумал, что вы узнали это каким-то более тонким способом. Действительно, я был занят в сахарном промысле на Кубе и по возвращении оттуда привез с собой мою старую трость. Но вот мы уже у нашего дома, и, если вы сможете успокоить мою запуганную племянницу столь же быстро, как вы проследили мое прошлое, я буду вашим должником, мистер Шерлок Холмс.

Выйдя из экипажа, мы оказались в переулке с жалкими, неряшливыми домами, спускавшимися под уклон к реке; желтая дымка тумана уже поднималась от берега вверх по переулку. Перед нами тянулась высокая стена из осыпавшегося кирпича. Через железные ворота мы мельком разглядели довольно внушительный особняк, расположенный в саду.

– Старый дом знавал лучшие дни, – сказал наш спутник, когда мы прошли через ворота и последовали за ним по садовой дорожке. – Он был построен в тот самый год, когда Петр Великий посетил Скэлс-Корт. Из верхних окон дома можно разглядеть запущенный парк этого владения.

Окружающая обстановка обычно редко производит на меня впечатление, но надо признаться, что я ощутил чувство некоторой подавленности при виде той грустной картины, которая предстала перед нами. Дом, хотя и имел величественный вид и внушительные размеры, был обращен к нам стеной, штукатурка которой была покрыта пятнами, а местами отпала, обнажив древнюю кирпичную кладку. Спутанная масса плюща, покрывавшая одну стену, простирала свои длинные усики через остроконечную крышу и обвивалась вокруг дымовой трубы. Заросший сад представлял собой картину полной запущенности, а окружающий воздух был насыщен сырым, затхлым запахом реки.

Тиболд Уилсон провел нас через маленький зал, в комфортабельно обставленную гостиную. Молодая женщина с каштановыми волосами и веснушчатым лицом, разбиравшая за письменным столом какие-то бумаги, вскочила при нашем появлении.

– Это мистер Шерлок Холмс и доктор Уотсон, – объявил Тиболд Уилсон. – А это моя племянница Джэнет, чьи интересы вы собирались защищать, несмотря на ее неразумное поведение.

Молодая леди смело взглянула на нас, но мне удалось заметить легкое дрожание и подергивание ее губ, что говорило о сильном волнении.

– Завтра я уезжаю, дядя, – воскликнула она, – и что бы ни сказали эти джентльмены, это не изменит моего решения! Здесь только печаль и страх – и больше всего страх!

– Страх чего? – спросил я.

Она провела рукой по глазам:

– Я не могу объяснить… Мне действуют на нервы тени и странные, неясные звуки.

– Вы унаследовали и деньги и имущество, Джэнет, – сказал мистер Уилсон серьезно. – Неужели из-за каких-то теней вы готовы покинуть дом ваших предков? Будьте же благоразумны!

– Мы здесь как раз для того, чтобы помочь вам, молодая леди, – сказал Холмс с некоторой мягкостью в голосе, – постарайтесь же успокоиться. В жизни мы так часто вредим собственным интересам, принимая опрометчивые решения…

– Вы смеетесь над женской интуицией, сэр?

– Ни в коем случае, ведь она часто является для нас путеводной нитью. Вы можете уехать или остаться – как вы сочтете нужным. Но поскольку мы здесь, может быть, вы покажете нам свой дом и несколько отвлечетесь от своих переживаний?

– Превосходное предложение! – весело воскликнул Тиболд Уилсон. – Идемте, Джэнет, и мы вскоре избавим вас от загадочных звуков и теней.

Наша маленькая процессия переходила из одной меблированной комнаты в другую.

– Теперь я провожу вас в спальни, – сказала мисс Уилсон, когда мы наконец остановились перед лестницей.

– Нет ли подвалов в этом старинном доме?

– Есть здесь один подвал, мистер Холмс, но он мало используется, если не считать того, что там хранятся дрова и какие-то дядины ящики… Вот сюда, пожалуйста.

Мы находились в мрачном каменном помещении. Около одной стены был сложен штабель дров, а в дальнем углу стояла пузатая голландская печь с железной трубой, идущей по потолку. Через застекленную дверь, которая открывалась в сад, тусклый свет падал на пол, выложенный из каменных плит.

Холмс понюхал окружающий воздух, и я тоже ощутил сильный затхлый запах от находящейся поблизости реки.

– Вам, наверное, досаждают крысы – они часто навещают дома на берегу Темзы.

– Да, они здесь водились, но когда дядя приехал сюда, он избавил нас от них.

– Так, так. Черт возьми! – продолжал Холмс, взглянув на пол. – Что за деловитый маленький народец!

Посмотрев вниз, я заметил, что внимание Шерлока Холмса было привлечено садовыми муравьями, сновавшими по полу из-под нижней печки и вверх по ступенькам, ведущим к двери в сад.

– Как хорошо, Уотсон, – усмехнулся он, указывая тростью на крошечные крупинки, которые тащили муравьи, – что нам не нужно, добывая себе пищу, волочить кладь размерами раза в три больше нас самих. Неплохой урок в терпении и настойчивости.

Он погрузился в молчание, задумчиво смотря на пол.

– Урок, – повторил он медленно.

Тонкие губы м-ра Уилсона сжались.

– К чему эти шутки?! – воскликнул он. – Муравьи здесь потому, что слуги бросали мусор в печку, вместо того чтобы выносить его в мусорный ящик.

– А вы поэтому и повесили замок на дверцу?

– Да, да! Если хотите, я могу принести ключ. Нет? Тогда, если вы здесь закончили, разрешите мне проводить вас в спальни.

– Мне хотелось бы осмотреть комнату, в которой скончался ваш брат, мисс Уилсон, – попросил Холмс, когда мы поднялись этажом выше.

– Вот здесь, – ответила она, открывая дверь.

Это была большая комната, обставленная со вкусом и даже некоторой роскошью и освещенная двумя окнами в глубоких нишах. С окнами граничила другая голландская печка, украшенная желтыми кафельными плитками, хорошо гармонировавшими с общим тоном комнаты. К печной трубе была подвешена пара птичьих клеток.

– Куда ведет эта боковая дверь? – спросил Холмс.

– Ко мне в комнату, где прежде жила мои мать, – ответила мисс Уолсон.

Несколько минут Холмс с равнодушным видом бродил по комнате.