Ужас победы
Шрифт:
Я глядел на него.
Что? Идем к провалу? А для чего же мы тут уродуемся, ночей не спим? С грозной песней Ездунов убыл.
Потом вдруг явилась Соня – вся на босу ногу, на голое тело.
– Надоело все! – плюхнулась на мою лежанку.
Поглядел на нее… нет, видно – не все! Не все надоело ей, судя по поведению!
– Сколько можно тут париться?! И зачем, главное?! – спросила она.
Я, что ли, тут главный энтузиаст?
– Да нет… Все вроде нормально, – бодро сказал я.
– Идиот ты! – проговорила она ласково. – За это я тебя и люблю.
…Мария Магдалина? Я глядел на нее с ужасом, как Буква глядела на меня.
– Ты даже самого главного не заметил!
– Чаво?
– …Ты не почувствовал даже, что вторую ночь проводишь в моей койке!
– Как?
– А так! – Она расстегнула верхнюю пуговку.
– А где же ты ночевала? – пролепетал я, отводя глазки.
Да, нога-то богата!
– Везде! – ответила она, швыряя халатик в кресло.
Буква под окном ревниво заржала.
– Погоди! Я поглядеть должен! – к окну метнулся.
– Стоять!
– Ладно.
– Теперь мы будем спать с тобой в одной кровати.
– Не понимаю, – пробормотал я.
– …По очереди, что ли?
Снова ржанье!
– Нет! – Глаза Сони разгорелись. – Лучше не так! Швыряем матрас на пол!
Швырнула.
– Не понимаю… – Я почесал лоб. – А сами без матраса, что ли, будем спать?
– Сволочь ты! Но от меня не уйдешь. Ты как любишь?
– …Что?
Буква ржала уже с всхлипываньем и визгом. Видно, сбывались ее худшие опасения. Угоняют?
– Извини! – Я кинулся вниз.
Угнали-таки! Круп Буквы был пока виден в темноте, далеко внизу – потому что белый… А мне еще не нравился ее цвет! Говорил -
Буква-Невидимка. Но кто скакал на ней – кто-то темный, – было уже не видать… Впрочем, какая разница? Тут на это способен любой.
Я вернулся. Соня улыбалась цинично, но халатик не надевала.
Впрочем, никакого “но” тут и нет. Красавица, увлекающаяся конокрадством. Это бывает. Видимо, тут у них крупнейшая конекрадческая ферма.
– Я думаю, спорт учебе не помеха? – Она взялась за следующую часть туалета, но… с грохотом распахнулась дверь (хорошо, что она оказалась в этом помещении!). Жоз – как ангел, отводящий от греха Святого Евстрахия:
– Кыш!
И Соня, подхватив халатик, обиженно вышла. А нога-то богата!
– Дело есть! – стукнул о стол бутылкой.
Вот это – дело!
– …Опротестовали, суки! – выпалил Жоз.
– Что?
– Матч!
– А…
– Признали голы мои недействительными, матч не засчитали.
– Кто?
– Комитет.
– Какой?
– …Сам знаешь!
– А, – понял я. Видно, Жоз знал все. Как мальчик на печке из романа “Война и мир”, который подслушал знаменитый кутузовский
“Совет в Филях”.
– Хотят, чтобы Горы с Долиной покруче сошлись. Чтобы дружба победила – но с кровью. И ты завтра – снова участвуешь!
– Кто тебе сказал?
– Петр твой – кто же еще?
– Все еще не угомонился?
– Эти не угомонятся, пока… А ты у них вроде прокладки.
– Отлично!
– Он и кобылу твою угнал. Завтра будешь опознавать ее кости!
– Как?
– Как вещий Олег! Решили на классику упор сделать – народ любит ее!
– И – змея? Козюлька? – догадался я. Отличником все же был!
– А то!.. Но я-то им завтра вмажу! Придумал уже как! А тебя я предупредил! Все! – Жоз поднялся. – Насчет Соньки не беспокойся
– она у меня уже! Ждет!
– Точно ждет?
– …В позе ласточки!
Стукнув дверью, Жоз вышел.
Я скрутил обои. Заметался по комнате. Та-ак. Надо срочно отсюда бежать, пока не укокошили. Та-ак. Все вроде? Обои под мышку. Побег.
– Э-э! Куда!
Проклятый омоновец.
– …Казенным имуществом интересуемся?
– Да!
– Давай лучше выпьем! – предложил он.
– Давай!
– …А ты знаешь, как я тут живу? – уже через три минуты говорил он. – Вот о чем надо писать! Ни бронежилета не выдают, ни маски, ни каски! Голый, как жопа, стою тут!
Он упал лицом на стол, обессиленный. Смежил веки. Теперь можно было уже выйти… но – нельзя?! Не подводить же героя?
Я вернулся. Утро вечера мудренее. Тут еще появился Кир – я уже валялся на полу на матрасе, он навис надо мной.
– Скажи, ты веришь в это дело? – спросил он.
– Да!
– А я – нет! – произнес он с горечью.
– А я – да!
– Тогда давай поглядим в глаза друг другу!
– …Давай! – я охотно согласился.
Долго пытались это сделать, но не смогли. Все время промахивались.
– Ну ладно. – Кир встал. – Пошли тогда купаться.
– Нет! То есть – ты иди. А я тут немножко еще поползаю.
УЖАС ПОБЕДЫ
Проснулся от топота. Открыл один глаз. Лежу-таки на полу, а мимо ежики топают. На иголках у них вместо листьев сухих – стодолларовые бумажки! Серьезные ребята! Где взяли? Тут, ясное дело, – где же еще? Шурша, стали вить под кроватью гнездо из стодолларовых бумажек. Сухо, тепло.
Но странно. Откуда такие валютные потоки? Как старый друг животных, с боем отнял у ежей деньги, к себе положил. И не успел еще дыхание перевести, как, отворив дверь прелестной ножкой, новая горничная вошла. Вежливо поклонившись, поставила поднос на стол. Я пригляделся к нему – золотой! Чашки стоят серебряные.
Ложки – платиновые. Сама – пригляделся к ней – фарфоровая. Все ясно! Телемагнат приехал, на месте тут всех перекупать! Надо валить отсюда, пока он меня не перекупил. Собрал манатки, рулон обоев выкинул для маскировки из окна в кусты. Сбежал вниз, огляделся. Буквы, естественно, нет – будто корова языком слизнула. Ведь знал, что, раз Буква белая, стало быть, будет невидимкой. Как в воду глядел.