Чтение онлайн

Меня едва не сбивает с ног спертый воздух, вырывающийся из лифтовой шахты. Заглядываю внутрь. Внизу и вверху кромешная темнота. Осматриваю кабели. Им не видно конца. Не могу понять, сколько здесь этажей. Протянув руку, касаюсь одного из свисающих кабелей и крепко за него ухватываюсь. Можно попробовать забраться по нему вверх, как по канату, или, держась за него, соскользнуть вниз, до первого этажа. Ничего, если получится спуститься только на один этаж, может, мне повезет, и я найду незапертое окно или смогу пробраться на лестницу.

Вот это самое «может» меня и не пускает. Потому что у меня «может» не хватить сил, чтобы открыть двери лифта изнутри. Или меня «может» раздавить кабина лифта, если я не успею быстро выбраться из шахты.

– Собираешься покончить с собой? – раздается за спиной голос Роуз.

Вздрогнув от неожиданности, я отдергиваю руку от кабеля. В паре метров от меня в легкой ночной сорочке стоит одна из моих названных сестер. Ее волосы растрепаны, подкрашенные губы на бледном лице выглядят неестественно красными. Сложив руки на груди, она улыбается.

– Все в порядке, – заверяет она меня. – Я никому не скажу. Я все понимаю.

Позади меня медленно закрываются двери лифта.

– Понимаешь? – спрашиваю я.

– М-м-м, – утвердительно мычит она и указывает на зонт.

Взяв из моих рук, она его распахивает.

– Где нашла? – спрашивает она, крутанув зонт над головой.

– В гардеробной.

– Понятно, – говорит Роуз. – А ты знала, что их нельзя открывать в доме? Плохая примета. Вообще-то Линден очень суеверен.

Сложив зонт, она задумчиво его рассматривает.

– Ты, наверное, не слышала, что все твои вещи отбирает Линден? Твою одежду, обувь, этот зонтик. Как ты думаешь, почему он оказался у тебя в комнате?

– Линден не хочет, чтобы я промокла под дождем, – отвечаю я, начиная понимать, к чему она клонит.

Роуз поднимает на меня глаза, улыбается и передает мне зонт.

– Вот именно. А дождь идет только снаружи.

Снаружи. Никогда не думала, что от этого слова у меня внутри все будет переворачиваться. В моей жизни и так было немного радостей, и я готова на все, чтобы вернуть хотя бы эту. Рука, в которой я держу зонт, непроизвольно сжимается.

– Отсюда можно выбраться только на лифте? – интересуюсь я.

– Да забудь ты о лифтах, – отвечает Роуз. – У тебя один выход отсюда – Линден.

– Не понимаю. А вдруг пожар? Мы же все умрем.

– Жены – это выгодное капиталовложение, – объясняет Роуз. – Распорядитель Вон выложил за тебя кругленькую сумму. Он настолько увлечен генетикой, что, могу поспорить, даже переплатил, узнав про твои необычные глаза. Если он хочет, чтобы с тобой ничего не случилось, будь то пожар, ураган или цунами, ты в безопасности.

Наверное, она хочет меня подбодрить, но вместо этого меня охватывает сильное беспокойство. Если я такое ценное вложение денег, то мне будет гораздо труднее потихоньку улизнуть отсюда.

У Роуз усталый вид. Закинув зонт к себе в комнату, помогаю ей забраться на кровать. Она обычно ругается со слугами, когда те уговаривают ее немного отдохнуть, но со мной она не спорит, потому что я не заставляю ее принимать лекарства.

– Открой окно, – едва слышно говорит она, поудобнее устраиваясь под шелковистыми одеялами.

Я повинуюсь, и в комнату проникает свежий весенний ветерок.

– Спасибо, – говорит она мне, вздохнув полной грудью.

Я сижу на подоконнике и прижимаю руку к москитной сетке, полностью закрывающей оконный проем. Это обычная съемная сетка, если на нее хорошенько надавить, она выскочит из рамки. Я бы смогла выпрыгнуть, хоть здесь и высоковато – во всяком случае, выше, чем на крыше моего дома, – но рядом нет ни одного дерева, не за что уцепиться. Не стоит даже пробовать. Я все думаю о том, что мне сказала Роуз у лифта. Она пообещала никому не рассказывать, потому что все понимает.

– Роуз, ты когда-нибудь пыталась отсюда сбежать? – спрашиваю я.

– Какая разница.

Я вспоминаю фотографию девушки с открытой жизнерадостной улыбкой. Все эти годы она провела здесь. Интересно, ее с детства приучали к мысли, что она выйдет замуж за Линдена? Или все-таки было время, когда ей этого совсем не хотелось? Открываю было рот, чтобы спросить, но она, к тому времени уже сидя в кровати, меня опережает:

– Ты снова увидишь мир за стенами этого дома. Я знаю. Он полюбит тебя. Если ты хоть на минуту меня послушаешь, то поймешь, что после моей смерти станешь его любимицей. – Как спокойно она говорит о том, что скоро умрет. – Он отвезет тебя куда угодно, стоит только попросить.

– Куда угодно, – отвечаю я, – только не домой.

Она мне улыбается и приглашающе похлопывает ладонью по матрасу. Сажусь рядом с ней. Привстав позади меня на колени, Роуз принимается заплетать мои волосы.

– Твой дом теперь здесь. Чем больше ты сопротивляешься, – объясняет она и для пущей убедительности слегка дергает меня за косу, – тем плотнее захлопывается ловушка. Готово.

Подхватив свисающую со спинки кровати ленту, она скрепляет ею конец косы. Медленно вернувшись на свое место, она заглядывает мне в лицо.

– Тебе хорошо с убранными волосами, – говорит она, откинув прядь с моего лба. – Скулы – просто загляденье.

Скулы у меня высокие, как у нее. Мы вообще очень похожи: обе блондинки с копной вьющихся волос, упрямым подбородком и ясными глазами. Единственное, чего ей не хватает, – это гетерохромных глаз. Есть и еще одно, более важное отличие. Она смогла принять эту жизнь, полюбить нашего мужа. Я же готова на все, лишь бы выбраться отсюда.

В тот день о побеге больше ни слова. Из всех жен Роуз общается только со мной, другие с ней за все это время даже ни разу не поговорили. Дженна – молчунья, зато Сесилия постоянно интересуется, с чего это я так подружилась с умирающей женой Линдена.