Усыновите. ли
Шрифт:
И я, повинуясь какому-то внутреннему зову, решила начать собирать документы, чтобы стать усыновителями. «Если Богу угодно – все сложится. Если нет – не получится, но нужно начать и попробовать», – так примерно я рассуждала, когда начала процедуру сбора различных справок, решений и заключений.
Муж отнесся к идее прохладно, но категорически против не был, поэтому инициативу оформления документов я полностью взяла на себя. К моему удивлению, процесс сбора бумаг завершился за каких-то пару недель и на каждом этапе встречал только помощь и поддержку во всех государственных инстанциях. Глаза боятся, руки делают – и вот все собрано, сдано, одобрено. Осталась чистая формальность – процессуально признать нас усыновителями и выдать заключение. Пока нет официальной бумаги, в детский дом не пускают.
Чтобы не терять время, я решила посмотреть базы данных в Интернете. Нашла чудесный сайт Усыновите.ру, где размещено множество фотографий детей, находящихся в детских домах, с краткими анкетными данными. Смотрела фотографии малышей, пока под одной из фотографий не сжалось сердце – вот он! Причем усыновить мы хотели девочку. Но сердце горячо забилось под фотографией шестилетнего мальчика… Невероятное чувство – вот он, мой будущий сын Матвей, его глаза с призывом о помощи. Сыночек, подожди немного. Скоро будешь дома.
Две недели ожидания официального заключения показались вечностью. Каждый день по многу раз я смотрела на фотографию своего будущего шестилетнего сына, читала его скудные анкетные данные и мысленно просила: «Подожди немного, Матвейчик, скоро я тебя заберу!» Каждый день ожидания был настоящей мукой, потому что мой сын был не дома, был без меня. Он даже еще не знал, что у него появилась мама, которая любит его и ждет. Хотелось скорее, как можно скорее забрать ребенка домой. И вот, наконец, заключение готово, с заветным номером, печатями.
Мы – официальные усыновители!
Сложное решение
С замиранием сердца я набрала телефонный номер единого справочного центра сайта Усыновите.ру:
– Здравствуйте, можно узнать информацию про ребенка? Да, официальные усыновители. Номер заключения продиктовать?
– Не надо, скажите номер анкеты ребенка.
Я продиктовала странный код, состоящий из случайных букв и цифр. На том конце провода раздались равнодушные звенящие щелчки клавиатуры.
Томительные секунды ожидания показались мне минутами…
– Да, ребенка можно усыновить, – равнодушно сообщила оператор новость, которую я ждала сейчас больше всего на свете.
Но внутреннее ликование продлилось буквально пару секунд, до следующей фразы:
– И у него есть брат, на год младше. Детей делить нельзя, усыновить можно только обоих сразу.
А дальше словно ушат ледяной воды:
– И они дети-инвалиды. Умственная отсталость и эпилепсия. Если хотите, – обыденно продолжила женщина на том конце провода, – приезжайте в Новосибирск, познакомитесь. Вот номер новосибирской госопеки, запишите.
Она продиктовала цифры, которые тут же на бумаге в буквальном смысле оказались залиты моими слезами.
– Записали?
– Да…
– Всего хорошего. До свидания.
– Спасибо, вам тоже. До свидания.
Слезы независимо от моего желания текли ручьем и падали крупными частыми каплями вниз. Как же так? Неужели я не заберу еще ничего не знающего обо мне, но уже каким-то непонятным образом ставшего мне воображаемым сыном, детдомовского зеленоглазого мальчика из казенных стен в теплый уют дома? Неужели эти напуганные глаза, так призывно просящие помощи с фотографии, не засияют радостью и счастьем?
Сил сдерживаться не было, и я начала громко, со всхлипами рыдать.
Рядом игравшие дети-погодки Ася, Гоша и Сева испугались и подбежали ко мне.
– Мамочка, что случилось? Почему ты плачешь? – три пары испуганных вопрошающих глаз замерли в ожидании ответа. Дети окружили меня и притихли.
Я не могла говорить, только горькие рыдания вырывались из груди.
– Мамочка, почему ты плачешь? – спрашивали по очереди Ася и Гоша с разными интонациями. Сева в два годика говорил плохо и решил на всякий случай тоже заплакать. Тут же к нашему плачу присоединился трехлетний Гоша, а потом, не дождавшись от меня ответа о причине слез, заплакала и пятилетняя Ася.
И вот свежий летний день, теплое солнце пробивается лучами сквозь высокие корабельные сосны в окошко нашего деревянного, стоящего в лесу дома, и все хорошо, все здоровы, дома тихо, чисто и уютно, а мы сидим на низком деревянном подоконнике, я и трое детей, и плачем. Все вместе. Без каких-либо видимых в нашей жизни причин.
– Мама, а почему мы плачем? – Гоша сквозь слезы попытался понять происходящее.
Я все еще не могла говорить. Гоша снова присоединился к общему хору.
– Ася, а почему мы все плачем? – через какое-то время спросил он уже у сестры.
– Не знаю, ыыыыыыыыы, – снова затянула в тон мне дочка.
Минут через пять я смогла говорить и сразу позвонила мужу на работу:
– Дорогой, мы не сможем усыновить Матвея, – и я снова зарыдала.
– Почему? – муж дал мне поплакать и потом, когда я немного успокоилась, начал задавать вопросы.
– У него есть брат. Усыновить можно только обоих, – я снова заплакала.
– Ну ничего, можем усыновить обоих, – Виктор неожиданно для меня проявил заинтересованность и поддержку в этом все же не до конца принятом вопросе.
– У них умственная отсталость… – я продолжала всхлипывать.
– Этот диагноз ставят многим детям из детдомов – с ними же там не занимаются. Вообще не проблема.
– У них эпилепсия…
– Эпилепсия лечится, – в голосе мужа были такие спокойствие и уверенность, что я воспряла духом. Что угодно я ожидала услышать от него, в принципе прохладно отнесшегося к идее усыновления даже одного здорового ребенка, а тут двое, дети-инвалиды с умственной отсталостью и эпилепсией, а муж спокоен и позитивно настроен.