Чтение онлайн

То ли еще ждет впереди.

Оглушительно тикали под шлемом часы. Этот прибор, понял ушелец, будет его персональным палачом в течение всей операции.

Тик-тик-тик… Сводящее с ума, бесконечное, механическое, холодное «тик-тик-тик»!

Пока у него не было возможности пошевелить ни рукой, ни ногой. Он — заключен в скафандр, а скафандр, в свою очередь, — в металлические крепления. Справа и слева от надежно загерметизированного шлема светили красным светом дежурные лампы. Такие же тусклые, как и 61-я Лебедя. Впрочем, смотреть в одноместном десантном шлюзе было не на что. Вот эта рифленая панель в миг, когда шаттл соприкоснется с грунтом, откинется вниз, превращаясь в трап. В распоряжении Раскина тогда будет около десяти секунд на то, чтобы убрать крепления и выскользнуть наружу. Десять-пятнадцать секунд — большего Скарлетт не обещала. Она не имела права рисковать посадочным модулем. Так, по крайней мере, объяснили Федору.

Не имеет так не имеет. Ей нужно было умудриться попасть в окно между двумя «смещениями». Успех этого маневра определит скорее удача, нежели ее умение.

Сейчас у Раскина еще была возможность пользоваться качественной связью со Скарлетт и с командной рубкой десантного корабля. Но ему казалось, что какие-либо разговоры сейчас ни к месту. Поэтому он просто молчал и слушал.

— Закончен второй цикл диагностики, — сообщила Скарлетт кому-то на «десантнике». — Все системы «зеленые».

— Подтверждаю, — послышался вкрадчивый голос бортового компьютера.

— Даю запрос на разблокировку первого уровня… — вновь голос валькирии.

«Ну, валькирия, не посрами прозвища! — улыбнулся сам себе Раскин. — Интересно, называет ли тебя так кто-нибудь, кроме меня?»

— Подтверждаю! — это уже ответил ей Козловский. Слышалось позвякивание ложечки о края фарфоровой чашечки. Седоусый капитан опять пьет кофе.

Большая часть ферм и мачт разошлась.

— Отключаю внешнее питание, — объявила Скарлетт. — Вывожу плоскости в летное положение.

Крылья, до этого момента сложенные домиком над клиновидным центропланом шаттла, разошлись в стороны.

— Ну вот и все, — вдруг не по-уставному сказала женщина. — Включаю последний круг диагностики.

В баллонах за спиной Раскина была смесь азота и кислорода; ее должно хватить ни много ни мало на час размеренного дыхания, и эти минутки уже бежали. Там же, в ранце, глухо плескался галлон аминокислотного сиропа. Уже не «курица», а «лейцин-изолейцин-лизин» с добавлением аспарагиновой кислоты — новейшее, наиболее эффективное «топливо» для поддержания модифицированного организма в режиме форсированного метаболизма. Еще был комплект сигнальных ракет в сумке на левом бедре, — для обратного пути, чтобы его, ушельца, в ночной пустыне отыскал второй шаттл. Челнок пилотировать будет уже не Скарлетт, а кто-то из асов Козловского. Полковники решили, что этой женщине не стоит играть со смертью дважды.

— Что там у нас внизу? — Голос валькирии был спокоен. — Темно?

— Хронодатчики поют! — весело ответил Козловский. — У микрофона сегодня дежурит капитан «Ретивого», госпожа Родригес! От рассвета до рассвета она крутит в эфире ваши любимые песни. Записывайтесь в очередь! Вот сейчас, например, по заказу полковника Шнайдера звучит Бетховен — Соната № 8 в до-миноре… Хотите послушать?

В динамике захрипело. Раскин втянул голову в плечи, прищурился. Поначалу он решил, что Козловский решил над ними подшутить. Он подумал что-то вроде: «Ну и падла же! Сидит в рубке и пьет кофе. Сюда бы его и вниз головой, чтоб кофе из ноздрей вытек…»; но не успел этот мысленный поток набрать стремительности, как среди шума и треска статики все-таки прорезались фортепьянные ноты.

Четкие, правильные ноты. В меру напыщенности, в меру героизма, в меру лирики. То, что как раз соответствовало ситуации.

Раскину вновь захотелось улыбаться: под такое музыкальное сопровождение нежеланное приключение приобретало романтические оттенки. Он даже пожалел, что в свое время не уделял внимания классической музыке: настолько, оказывается, она может попадать «в десятку».

Вдруг звуков не стало. Музыка погибла внезапно, до обидного внезапно. Забвение решило напомнить им о себе: место их предстоящей высадки накрыло «смещение».

— Ладно, — сдержанно отозвался Козловский через какое-то время. — Просим прощения за неполадки в эфире…

— Диагностика закончена, — вернулась «с небес на землю» Скарлетт. — Запрашиваю разрешение расстыковаться.

— Расстыковаться разрешаю. Стартую отсчет.

— Девяносто девять… — с готовностью отозвался компьютер.

— Ти-Рекс? — окликнула Раскина Скарлетт.

— Все в порядке. Я готов, — ответил он, ерзая в скафандре. Неожиданно эта керамическая скорлупа показалась ему чертовски неудобной. — Можешь, кстати, называть меня Ушельцем.

— Ты уже знаешь? — спросила она после заминки.

— Знаю. Все правда в порядке, — повторил он, — кто-то приходит, кто-то уходит; люди меняются, меняются прозвища…

— Говорят, ты собирался осесть на Земле, но тебя вынудили снова податься в космос.

— Было дело. Только я не подался. Я сбежал.

— И мы сейчас над планетой, с которой у тебя все начиналось. Призадумаешься…

— Ну, надеюсь, на ней все и закончится. Полковник выделит мне земельный пай на вашей буферной планете поближе к теплому вулкану, я займусь мемуарами и разведением модифицированных кроликов.

— Отличный настрой, Ушелец! — Раскину показалось, что Скарлетт не сказала ему того, что собиралась. — Держись, начинаю отрыв…

Шаттл вздрогнул. На секунду Раскин почувствовал, что его сердце готово вырваться наружу, разорвав грудь и крепчайшую оболочку скафандра, подобно мифическому инопланетному чудовищу: они падали головой вниз в черный колодец ночного Забвения. Но уже в следующий миг кровь отхлынула от мозга и свободно разошлась по тканям. Шаттл вышел за пределы искусственной гравитации десантного корабля. На борту воцарилась невесомость.

— Три… два… один! — честно отсчитала Скарлетт и только после этого запустила маршевые двигатели.

Раскин зажмурился. Дышать стало тяжело. Глазные яблоки налились свинцом, мышцы на лице затрепетали, заставляя его непроизвольно гримасничать собственному отражению на внутренней части забрала шлема.

Челнок пронесся рядом с висящим на геостационарной орбите «скаутом» «Ретивый». Пламя из его дюз озарило развернутые зонтики параболических антенн, что неустанно вслушивались в тишину на поверхности планеты-убийцы. Но едва ли кто-то из экипажа корабля близкой разведки успел разглядеть через иллюминатор вираж искусственного болида.