Ушаков – адмирал от Бога

По искристой глади Волги скользили вдали, будто чайки, лодки под парусами. Одни шли к городу Романову, другие, наоборот, в сторону Ярославля. Федя с улыбкой любовался ими. Знамениты здешние лодки-романовки! Быстроходны, устойчивы на больших волнах. Сам царь Пётр Первый, любивший корабельное дело, изучал их устройство.

Лодка, в которой плыли два брата Ушакова, была поменьше романовки. Зато с двумя парусами! Один обычный, прямой, а другой косой, треугольный, укреплённый в носу лодки. Это была придумка сельского мужика Василия, старого моряка, который когда-то служил на флоте у царя Петра. Сам он сидел тут же, в лодке, и был за капитана корабля. Федя и старший брат Степан в охотку исполняли его команды.

Вдруг солнце померкло, налетел порывистый ветер. Лодку закачало на поднявшейся волне. Стремительно приближалась гроза.

– Паруса долой! – скомандовал капитан. – Фор-марсель [1] и фока-стаксель [2] на гитовы [3] !

Пока мальчики боролись с парусами, рвущимися из рук, дядька Василий вставил в уключины вёсла. Хлынул ливень. Лодка, опасно качаясь и борясь с волнами, пошла к берегу. Дождь был такой силы, что воды в их судёнышке сразу стало по щиколотку. Федя и Стёпа по команде начали вычерпывать её ковшами. Дядька Василий грёб изо всех сил. Вдруг сверкнула молния. Громыхнуло так оглушительно, что Стёпка выронил черпак и сжался в испуге. Федя в одиночку продолжал усердно выплёскивать воду из лодки. Он кричал брату, но тот будто не слышал.

Наконец-то берег! За стеной ливня виднелась рыбацкая хибарка. Стёпка выпрыгнул из лодки и побежал к избушке. А Федя помог дядьке Василию накрепко зачалить лодку, чтобы не унесло. Только после этого устремился к хибарке.

Он видел, что брат испугался, струсил. Но Фёдор ни словом об этом не обмолвился и даже взглядом не укорил. С них обоих лило ручьями. Когда в избушку вошёл, прихрамывая, их капитан, Федя с восторгом бросился к нему:

– Вот так буря, дядька! Во всю жизнь такую не видал! Чуть лодку нашу не потопило!

– Да это разве буря! Вот на море штормы у-у-у… – Старик принялся разжигать огонь в печке-каменке, чтобы всем согреться и просохнуть. – Валы морские что твой дом в три этажа, – продолжал он. – На море-то человеку страшно. Слыхал, как у нас поморы на севере говорят: кто в море не ходил, тот и Богу по-настоящему не молился.

У Феди загорелись глаза:

– А что страшней – морская буря или баталия с врагом на море?

– Это уж когда как. В баталии-то бывает хоть и жарко, да весело.

– Расскажи, дядька, как ты с царём Петром шведские корабли на море бивал! – горячо попросил мальчик.

– А что, господа Ушаковы, не передумали в морскую службу идти? – с улыбкой обратился к обоим братьям бывалый моряк.

– Нет уж, – пробурчал Степан, поёживаясь, – посуху-то служить лучше. Я как батюшка, в гвардию пойду.

– Я не передумал, – твёрдо сказал Федя. – Непременно стану главным на море генералом!

– Адмиралом, значится. Губа-то у тебя не дура, барин. Ну, слухайте…

Дядька Василий стал рассказывать. Он говорил о том, как царь Пётр создал русский военный флот. О том, как наши моряки научились побеждать на море сильнейшего врага – шведов. О славных русских победах при Гангуте и Гренгаме. Федя слушал жадно и мыслями уносился в море, хотя не знал, какое оно, это море. Ни разу в жизни его не видел.

Взгляд его упал на старую потемневшую икону в углу хибарки. С неё на Фёдора смотрел Николай Чудотворец, покровитель тех, кто плавает по морям и рекам. «Святой Никола, Божий Угодник, помоги мне стать адмиралом! – мысленно обратился к нему мальчик. – Мне очень нужно!..»

Пройдёт много лет, Фёдор Ушаков станет и морским капитаном, и командующим всем Черноморским флотом, и адмиралом. Его прозовут «морским Суворовым». Как и великий полководец Суворов, адмирал Ушаков тоже не будет знать поражений в битвах с врагом. А битв он проведёт больше сорока. Про Фёдора Фёдоровича станут говорить: «Где Ушаков – там победа!»

Они были похожи, эти два великих человека своей эпохи – Ушаков и Суворов. Оба самоотверженно, не жалея себя воевали за Отечество. Оба принесли в военную науку много нового, полезного. Обоих от души любили простые солдаты и матросы. Оба освобождали Европу от захватчиков-французов и покрыли там свои имена неувядаемой славой. И оба смиренно склоняли голову перед Богом, который за их веру даровал им победы.

Но мальчик Федя, молившийся в рыбацкой избушке Николаю Угоднику, не мог себе и представить, что когда-то, через пару столетий, ему самому станут молиться как святому покровителю военных моряков. Что его именем будут называть не только корабли и улицы городов, но даже православные храмы!

Он всего лишь честно исполнял свой долг, помнил Божьи заповеди, всеми своими талантами служил Родине и любил людей. Слово его никогда не расходилось с делом.

Когда юному дворянину Фёдору Ушакову исполнилось шестнадцать лет, он поступил в Морской кадетский корпус. Это было в 1761 году. Из родной деревни Бурнаково, что на Волге, он уехал к Балтийскому морю, в тогдашнюю столицу российской державы Санкт-Петербург.

Балтийское море всего за полвека до того было завоёвано для России царём Петром Первым. Страна укрепилась на его берегах и стала морской державой. У неё был военный флот, были крупные боевые победы на море. Было и учебное заведение, где обучали будущих морских офицеров.

Фёдор Ушаков окончил Морской корпус одним из лучших учеников. В звании мичмана он отправился в своё первое дальнее плавание – в холодное Белое море на севере. Это море издревле принадлежало России. На его берегах жили отважные мореходы – поморы. О них-то и вспоминал когда-то в деревне старый дядька Василий, потому что и сам царь Пётр некогда учился у поморов морской да корабельной науке. А в поморском городе Архангельске у Белого моря с тех пор строили для российского флота боевые корабли.