Чтение онлайн

Я пошел к крылечку и сел на него. Мыслить как все я не мог. Во-первых, я знал, что это только лишь конструкция на нейронных клетках мозга, прошедшая свою первую реализацию — в мышцах речевого аппарата. Реализацию в других мышцах еще предстоит совершить. Сначала это будет Мантра Йога, Цигун… Во-вторых, эта конструкция стопроцентно адекватно только в себе, то есть нейронной среде. Хорошо сочиняет мозг, но увы… На поверку встанут Космосы, внутренний и внешний. А это другие среды. Не нейронные…

В сторону города протекал арычек с камушками и живой травкой, обрамляющей его. Пчелы суетились по сырому песочку. Я стал «нагнетать» инь во внешнем теле. Хотя ярко светило солнце, пчелы замедлили свои движения и стали отодвигаться от сырости. Они реально чувствовали наступление «вечера». Оцуки внимательно наблюдал за мной. Казалось он понимал меня. Андо был погружен в раздумье. Я создал глубокую «ночь» и пчелы, как парализованные застыли на месте. Оцуки подошел, вытянул руки и сосредоточился. Пчелы продолжали спать. Он сел в Ваджрасану и стал медитировать. Я почувствовал, что он ждет подсказку.

— «Вот тебе уникальный случай», — вошел я в затруднение. — Пчелам я обязан продолжать держать «ночь» и в это же время Оцуки нужно подсказать «утро».

Оцуки ждал.

— «Нужно отказаться от связи с мышечно-сухожильной сферой», — мелькнуло в сознании. Однако попытка в инь «ночи» включить ян «утра» повела к спазмированию тонкого и толстого кишечника.

Осталась только надежда на степень воспитанного Сознания. Я сделал еще одно движение в Пратьяхаре: устранил связь с органами.

«Мышление» и поиск шел в энергетических процессах. Только Единству Сознания удалось соединить противоположные телесные и физиологические инь-ян.

Вдруг Оцуки издал крик, взлетел на ноги с распахнутыми руками и вытаращенными глазами. Он был близок к трансу. Застыв на несколько секунд, он рухнул на землю. Пчелы разлетелись. Я опустился на колени и заплакал. Не контролируемое внешнее тело со стороны внутреннего Космоса оказалось способным компенсировать себя в себе. «Утро», которое получил Оцуки в виде ян-поля, превысило его возможности. Это можно было понять по поведению пчел, которых словно обожгло палящим солнцем. Внешний мир в своем теле тоже содержит инь и ян «органы» инь и ян связи.

«Придется людям объяснять образами внешнего тела, так как внутренний Космос они не зрят», — выпрямился я и встретил удивленный взгляд Андо.

— Я не готов разговаривать с вами. Мне нужно подумать, — сказал я ему и пошел в горы, — Оцуки не трогай. Он придет в себя сам.

— «Как я могу разговаривать там, где такой страшный разрыв. Там даже сами слова для меня условные,» — посмотрел я с чувством на жаворонка. Он встрепенулся и ответил мне точной комбинацией и последовательностью движения поля, соединенного со звучанием голосовой мышцы. Но вдруг последовательность «зазвучала» противоречиво. Я остановился: «Кажется больной».

Болезнь у животных, птиц, микроорганизмов, растений иная, чем у людей и, тем не менее, есть общность. Эта общность заключается в том, что сущность болезни — в нарастающей разобщенности между силами и полями, единения с тем движением, которое имеет каждая часть организма. Иными словами, если во внутреннем Космосе перелив, переход определенной конфигурации невыполним, то и внешнее пространство сокращается. Сокращается жизнь. Я повторил полями перелив, на котором жаворонок сорвался. Он дернулся, вдохнул и неуклюже полетел. Болен.

«Так и есть, внешний мир для него не досигаем в том, что он ограничил внутри, — посмотрел я ему вслед, — Человек стал бы искать причины болезни как внешние и мечтать о „благоприятных“ условиях. Жаворонок будет „отступать“. Сейчас он уступил мне эти кусты, эту поляну, это небо. Затем он уступит своему сопернику. Так будет продолжаться, пока он „не найдет свое внешнее на свое внутреннее“».

Под впечатлением этих размышлений я вспомнил просьбу Абдыбая:

— В уйгурской семье девочка «приклеевает» металлические ложки к телу. Родители обеспокоены. Посмотел бы?

— Пусть ест деревянными, — отмахнулся я.

Теперь меня заинтересовала сама композиция полей, принудившая человека подчиняться законам неживой природы. На какой путь должен стать Человек, чтобы превратить себя в камни, глину, куски минералов?

Абдыбая я нашел быстро. Он спрыгнул с перекладины вросшей в два соседних дерева и крепко пожал мне руку. Вид у него был человека совершившего тайный поступок и знающего большой секрет.

— Я готов пойти к уйгурам, где ложки бегают по людям.

— Это в Азате. Пойдем пешком, — живо откликнулся Абдыбай.

Пройти нужно было около трех километров и я знал, что Абдыбай засыпет меня вопросами. Но он молчал. Наконец он бросил камушек в воробья и сказал:

— Я схемы с меридианами крутил в своих мозгах и так и сяк. Не думаю, что ты сам живешь этими энергетическими средствами. Многое не совпадает из того что ты показывал нам. Кто из вас прав?

— Все правы, — отмахнулся я от этой темы.

— Ты нас убедил своими способностями. Они — это целая эпоха мудрецов. Если бы Человек стал другим, то вопроса бы не было. Но в древней литературе даже эмоции те же самые. А эмоции — это энергетические сигналы. Значит энергетические процессы те же самые.

— Мыслишь ты логично. Но правильная конструкция мысли может быть не адекватна тому, о чем ты говоришь.

— А когда ты говоришь, то все адекватно, — задиристо запротестовал он.

— Я стараюсь описать как оно есть. Только что ты наступил на осколышки стекла подошвой ноги и сразу весь вытянулся в струну. Почему?

Мы шли босиком по обочине дороги. Абдыбай ждал, что я отвечу сам на свой вопрос.

— Уколовшись, ребенок делает то же самое. При этом он еще особо вдыхает. Помнишь в бане я очень долго сидел в парной, а вы вылетали оттуда словно ошпаренные? Олег был под хмелем, так он вообще наступить на раскаленный полок не мог.