Чтение онлайн

Вазген Андроникович прошел. Вот он уже открывал дверь. Вот уже входил в обитую красными обоями комнату, когда к его плечу прикоснулась… медсестра. Ну, или женщина, одетая в сестринскую форму, ибо бейджика на ней не было.

— Вам помочь сдать сперму? — буднично спросила она. — Всего тридцать долларов.

Вазген Андроникович перевел дух. Долгим взглядом посмотрел на эту несчастную, в общем-то, женщину. И тихо сказал:

— Милочка… Горло ваше кишит стрептококками. Если вы не будете лечиться, то эта штука дойдет до сердца… А при пороках сердца нарушается дыхание. Будет сложно делать минет с нарушенным дыханием…

Говорят, он ее все-таки уговорил посетить ЛОР-врача. Но лично я в это не верю.

Случай из практики.

Григорий Карапетович, старший врач-ординатор отделения челюстно-лицевой хирургии, работал вторые сутки подряд. Раздробленные челюсти, сломанные орбиты, перекошенные носы все поступали и поступали…

Городская больница. Отказать в приеме права не имеют. Даже таджикам, да спасет Аллах их грешную душу…

— Ты русский язык понимаешь? — Григорий Карапетович не имел национальных предрассудков, но стремящийся в операционную таджик его раздражал. — Сейчас там помоют, я тебя позову, ясно?

— Да, да, — Фузмият не хотел злить врача, он просто не знал, как сказать, что у него болит нос. — Мне нос бил. Нога бил.

— Да вижу я, — чуть не выругался матом Григорий Карапетович, — не слепой!

Расквашенный нос Фузмията был виден даже через неумело наложенную повязку, а рентгеновский снимок уже висел в операционной.

И вот наступает долгожданная минута. Операционная готова, Фузмияту торжественно выпрямляют нос… Ничего особенного, две турунды, щелчок… Кожа не повреждена, повязка не нужна…

— Льда побольше. Час льда, пятнадцать минут без. — Григорий Карапетович мечтал о чашечке кофе.

Когда он, скривившись от вкуса отвратительной бурды, в очередной раз зашел в предоперационную, его чуть инфаркт не хватил.

— Слушай, ты тупой, да? — прошипел он сидящему в предоперационной таджику. — Я же тебе сказал, мать твою так, чтобы ты пошел в палату и наложил лед! Что ты тут грязь наводишь! Ну что за люди!

— Григорий Карапетович, — взял его за локоть ординатор, — успокойтесь… Это другой таджик…

Этот вопрос задается с завидной регулярностью на любом приеме у уролога. Многие объясняют это болезненным интересом врачей к данной проблематике, однако на деле это связано с поразительными ответами пациентов. Вот некоторые из них.

— Здравствуйте, заходите, пожалуйста.

— Здравствуйте.

— На что жалуетесь?

— На выделения.

— Анализы на инфекции сдавали?

— Да. Вот ответы.

— Так, обнаружена микоплазма гениталиум… Скажите, у вас контакт с гомосексуалистами был?

— Да. Сегодня. Ваш охранник-педераст не пускал меня в клинику.

— Здравству-у-у-уйте, доктор, — в кабинет стучится гротескного вида гомосексуалист.

— Здравствуйте, заходите.

Заходит, садится… Левую ногу оборачивает в три оборота вокруг правой, принимает позу «Пра-а-а-ативный! Сделай со мной что-нибудь…»

— Что беспокоит?

— Да вот, зу-у-уд и ж-ж-е-ен-н-ние… Сильно беспокоят, — обиженно надувает губки субъект.

— Анализы на инфекции сдавали?

— Да, доктор, ну конечно!

— Так… Обнаружена микоплазма гениталиум, вирусы папилломы. У вас были контакты с гомосексуалистами?

— Не-е-ет.

— Пойдемте простату посмотрим.

Смотрю. Анальное отверстие усеяно практически розой кондилом.

— Точно не было контактов с гомосексуалистами?

— Ну… У меня есть мужчина… Но я не знаю, он гомосексуалист или нет.

— У вас были гомосексуальные контакты?

— Ну… Как сказать…

— Как есть.

— Ну… У меня с девушкой были гомосексуальные контакты…

— Это как?

— Ну… Я ее в зад… того… Короче, как у гомиков принято, да.

Конец мая. За окном кабинета буйствует бесстыжая девка-весна. Лучик солнца пробивается через жалюзи, вносит в комнату беззаботную атмосферу счастья, отвлекает меня от убийственных, жестоких строк. «Рак предстательной железы. Аденокарцинома низкой степени дифференцировки. Глисон — 5+4». Пациент, которому не дашь семидесяти пяти лет, чуть щурится, явно наслаждаясь солнечным зайчиком на своем лице. Но голос дрожит и обрывается.

— Они… Они сказали, что я по возрасту не подхожу для операции. Предлагают «Касодекс» и «Флутамид»…

— Александр Тимофеевич… — Я не в силах сохранять присущий докторам важный вид, снимаю очки, тру ладонями лицо. Надо найти какие-то слова, иначе это выражение глаз меня просто добьет. — Александр Тимофеевич, я хочу быть с вами честным и откровенным….

В такие моменты ненавидишь свою работу. В очередной раз надо разбить броню человека, надо вбить ему прямо в центр мозга, что он не один. Что он может позвонить посередине ночи, если ему не спится. Как и что делать — здесь вопросов не возникает, для этого есть доказательная медицина, есть исследования. Но надо, чтобы человек ни в коей мере не поверил в возможность болезни убить его. А как это сделать, если ты сам отлично знаешь, что гарантий нет?