Урод
Шрифт:
– Но он должен уехать, Мэдин. Есть вещи, которые нужно совершить. Твой брат обязан довести все до конца. Это нужно ему, так что отпусти его.
Мэдин звучно выдохнул.
– Всех надо отпустить. Все знают, что им надо, один я в этом мире как дурень ничего не понимаю, - пробормотал он.
Эеншард рассмеялся.
– Я такой же. Ты думаешь, что все рухнуло, правда?
Мэдин кивнул.
– Не рухнуло, конечно, - прошептал он неуверенно. – Это я скорее рухнул и теперь ничего не понимаю. Вроде ничего не изменилось, но… как я без Антракса теперь?
– Так же как я без Ленкары, - прошептал Эеншард. – Она была не просто женой, она была моей опорой, но я, пока спасал Антракса, сам не заметил, как научился жить без нее. Советы твоего брата все равно есть у тебя в голове. Ты сам умеешь многое. Найди себе занятие и переживи это все.
Мэдин выдохнул, понимая, что его проблемы действительно ничто рядом с тем, что успел пережить его отец.
– И долго это будет? – спросил он.
– У тебя никто не умер. Ты увидишь и Антракса, и Лен-Фень. С братом и вовсе можно советоваться перепиской, даже если он станет министром Рейна, сам же понимаешь, что он будет с нами.
Мэдин криво улыбнулся, понимая, что он явно зря переживает, но все же спросил:
– Как ты выжил?
Эеншард пожал плечами.
Он и сам не знал, как пережил гибель своей жены. Он словно бы ее и не заметил сначала. Ему сказали, что она мертва, а Антракс еще жив. Первое исправить было уже нельзя, потому он попытался изменить второе. Послал человека к Фу-Диену и просто не отходил от сына. Сам потом помогал врачу вырезать черные струпы с детского тела и прижигать кровоточащее мясо. Это было страшно, даже для него, бывалого воина, а потом он ждал, пока станет ясно, выживет ли его сын. Решал какие-то вопросы, пропустил похороны. Мертвым ведь уже все равно. Его волновали живые, а потом жар Антракса спал и вскоре Фу-Диен сообщил, что он будет жить. Всего остального врач не мог пообещать, только жизнь, и вот тогда король вдруг понял, что потерял свою снежную Авелонскую деву и разрыдался перед старым целителем, как мальчишка.
Теперь он вспоминал это спокойно, но в груди все равно пробегал холодок. Он был еще жив, только потому что у него было много причин чтобы жить, даже если той самой уже не было рядом. Именно поэтому он знал, что оба его сына смогут пережить все, потому что это были его сыновья.
Да, Мэдин сидел сейчас разбитый и пьяный, но уже завтра он снова возьмется за работу, даже если боль в груди помешает свободно дышать. Иначе с Клен Дерва быть не могло.
6. Последний совет (8)
– Закрой глаза, - внезапно попросил Антракс, возвращаясь с Лилайной во дворец в темноте ночной.
– Зачем? – растерянно спросила Лила, взглянув на него.
– Просто закрой, - вновь попросил он, едва заметно улыбаясь.
Она невольно улыбнулась в ответ. Его улыбка всегда смущала ее. Еще два года назад, когда Велиан вот так улыбался, в ее груди становилось теплее, а теперь там и вовсе расплывался жар от теплеющей синевы глаз.
Она послушно закрыла глаза. Принц отпустил ее ладонь, но, не позволяя пальцам оторваться от ее тела, аккуратно скользнул по ее руке к плечу, по спине на талию. Мягко обняв Лилайну, Антракс повернул на другую улицу, другой рукой придерживая ее ладонь.
– Только не подглядывай, - попросил он, вновь повернув куда-то, а потом замедлился. – Вот тут ступенька, - предупредил он ее, открывая перед ней дверь. – И еще одна. Все, только не подглядывай.
Лилайна понимала, что оказалась в просторном помещении. Яркий сет и игра каких-то теней читалась даже сквозь закрытые веки. Принц с кем-то едва слышно переговаривался, не отпуская ее, затем все же отпустил ее ладонь, но руку с талии не убрал, оставаясь рядом.
Через миг его губы коснулись ее виска.
– Еще чуть-чуть, - проговорил он, провожая ее куда-то вглубь помещения.
Он бережно усадил ее на какую-то мягкую лавочку, и только потом отпустил.
– Подожди минутку, - шепнул он у самого уха и действительно исчез.
Лилайна испуганно ощупала лавочку и деревянный стол перед собой, и хотела приоткрыть глаза, но услышала голос принца:
– Будешь подсматривать, не получишь свою награду за сегодня, - строго сказал он где-то совсем рядом.
Зажмурившись, Лилайна застыла на месте.
– Молодец.
Супруг поцеловал ее в висок и завязал лентой глаза.
Что-то выставили на стол. Антракс сел рядом, обнимая ее за плечо.
Где-то рядом играла флейта. Ее нежная мелодия напомнила Лилайне какую-то балладу о любви, но вспомнить ее она не смогла.
Что-то коснулось ее губ. Она, расслабившись и прижавшись спиной к мужу, позволила чему-то маленькому скользнуть по ее губам, зажимая крохотную сладость зубами. Она чувствовала его палец на своих губах и смело раскусила орех, покрытый шоколадом.
Это было слишком неожиданно, но ей нравился сладкий привкус его пальцев. Рука исчезла. Что-то другое, мягкое, усыпанное сахаром коснулась ее губ, и теперь она куда смелее распахнула их, облизывая кончик пальца Антракса и улавливая сладость мармелада.
Она не совсем понимала, что задумал ее муж, но ей нравилась эта игра и она улыбалась, пробуя очередную сладость, обнимая губами пальцы мужчины.
И вот он прикоснулся к ее губам, рисуя чем-то прохладным на внутренней стороне нижней губы. С замиранием сердца Лилайна подалась вперед, скользнув языком по рубцам на коже, слизывая что-то отдаленно напоминающее сливки, и тут же ловя палец губами. Ей нравилось прохладное нечто, и совершенно не смущал странный порыв, с которым она посасывала палец своего супруга.
По руке Антракса прошла дрожь. Он невольно сглотнул и все же развязал ей глаза, осторожно забирая палец.
Лилайна открыла глаза и осмотрелась.
Они сидели в странном месте перед круглым столом. Их закрывала ширма из шелковых лент разного цвета, покачивающихся и открывавших вид на светлый зал, где у низеньких столиков на полу сидели пары.
Лилайна посмотрела на Антракса, который странно отвернувшись, поглядывал на собственную руку. Только теперь Лилайна смутилась и, кусая губы, посмотрела на то, что стояло на столе. Перед ней была чаща с чем-то белым, похожим на крем, а вокруг в маленьких вазочках были орехи, мармелад, мелконарезанная пахлава и прочие сладости.