Уроборос
Шрифт:
– Спасибо, Валери-чан! Спасибо! И пусть ты очутилась здесь из-за моих корысти и эгоизма, но, клянусь, сделаю всё, чтобы ты ни на минуту не пожалела о решении пойти со мной!
– Я уже не жалею, – улыбнулась она.
– Мама Акено-чан, семпая нашего Гаспера из Оккультного Клуба, дьявола из свиты Гремори, погибла несколько лет назад. Я хочу сделать так, чтобы она была жива. Я хочу, чтобы Акено-чан простила отца, чтобы снова была счастлива. Я хочу исправить то, что разрушил своей неосторожностью.
Её рука вновь коснулась моего лица, и я не выдержал, прижал эту ладошку к щеке.
– Чтобы поговорить с душой мёртвого и вернуть её, мне нужно дотронуться до того, что носит след этой души. Духовный отпечаток.
– След? – не понял я. – А какого типа след? Если нужна Акено-чан, то она ещё несколько дней будет тренироваться.
– Нет, глупый. Если говорить просто, то для того, чтобы вернуть тело, мне нужна душа, но для того, чтобы вернуть душу, мне нужно тело. Старший брат Мариус хотел оживить Драконов Зла. Для этого он связывался с какими-то магами, чтобы те нашли и доставили драконьи останки.
Я кивнул. Если ради счастья Акено-чан мне нужно будет осквернить могилу её матери, то я сделаю это – после совершённого похищения это будет лишь малым проступком в моей новой жизни. Но один вопрос, который возник у меня ещё там в замке, который поражал своим масштабом, который вызывал предвкушение и страх… Я не мог его не задать. Ведь если есть хоть какой-то проблеск возможности, хоть ничтожная доля вероятности, то я сделаю это любой ценой!
– Скажи, Валери-чан, – запинаясь спросил я, – а может ли Грааль Сефирота оживить дракона, который не просто умер, но и был превращён в артефакт?
«Иссей, ты серьёзно?»
– Мой друг, мой партнёр, тот, кто был со мной и поддерживал меня с самого рождения, был побеждён Библейским Богом и запечатан внутри Священного Механизма. Скажи, Валери-чан, сможешь ли ты оживить Валлийского дракона Ддрайга, Красного Небесного Императора?
«Иссей, если моей души не будет внутри Механизма, то он лишится большей части силы!»
Я вытянул руку и позволил перчатке материализоваться у меня на руке.
– Он заслуживает большего, чем быть рабом каждой реинкарнации носителя. Он не заслужил вечного заточения в этом узилище! И что бы они с Альбионом не натворили в прошлом, вечность – это слишком долго!
«Иссей!»
Валери коснулась рукой перчатки, прислушалась к чему-то, а потом сокрушённо покачала головой.
– Я чувствую душу дракона, но она в оковах той же силы, из которой создан Грааль. И для того, чтобы туда дотянуться, нужен кто-то гораздо сильней, чем я.
– Насколько сильней?
– Намного, намного сильней!
Ну что же, партнёр, потерпи. Я стану гораздо сильнее, достигну Крушителя Баланса, воспользуюсь силой Усиления и помогу Валери-чан тебя освободить! Пусть у меня не останется твоей силы, но рано или поздно я получу собственную! И мы с тобой когда-нибудь вместе выйдем и сразимся с Кром Круахом! Что-то эта чёрная ящерица много о себе возомнила!
«Спасибо, Иссей! Так или иначе, но мы будем с тобой вместе, до самого конца!»
Это обещание, партнёр! Вместе навсегда!
«Навсегда!»
– В любом случае спасибо, Валери-чан! – сказал я, пытаясь убрать руку.
– Подожди! – маленькая изящная ладошка с неожиданной силой потянула моё запястье. – Мне нужно кое с кем поговорить.
Глаза её внезапно потеряли фокус, словно смотрели куда-то сквозь меня. Затем она начала говорить своим звонким приятным голосом. И, несмотря на то, что мне досталась способность дьяволов говорить на всех человеческих языках, я не понял ни слова.
– . . !
Золотые искорки затанцевали в воздухе, сгущаясь во что-то, напоминающее человеческие скелеты. На костях начали ли возникать сухожилья, затем мускулы, сосуды и органы. Сияние нарастало и ускорялось, пока эти жуткие подобия учебника анатомии не превратились в двух обнажённых людей, женщину и мужчину. И не успел я толком уставиться на голое женское тело, как оно оказалось одетым в платье. Ну это же совсем нечестно! Почему Грааль Сефирота, управляющий принципами жизни и души, имеет власть и над неживой материей? Почему не оставляет красоток обнажёнными? Что за вопиющая несправедливость? Правда в этом случае передо мной стоял бы ещё и голый парень, а без этого можно спокойно обойтись, но красивые сиськи того стоят! И пусть эти сиськи были небольшими, форма была совершенной!
Я с усилием поднял глаза и смог, наконец, увидеть, тех, кто стоит передо мной. Это была высокая девушка лет двадцати, со стройной фигурой, одетая в длинное платье с высоким вырезом на бедре. По плечам её стекали белокурые волнистые волосы, а с прекрасного лица насмешливо смотрели ясные голубые глаза.
Парень оказался взрослым мужчиной, он выглядел лет на тридцать пять и словно представлял собой героя голливудского боевика – чёрные волосы и карие глаза, тяжёлый квадратный подбородок, широкие плечи и мощные мускулы.
Я не знал этих людей, но при этом в них было что-то очень-очень знакомое, особенно в девушке. Внезапная догадка пронзила мой мозг.
– Элша-семпай, это вы? А это… – я перевёл глаза на мужчину, которого я видел лишь однажды, после того, как они с Элшей-семпай помогли мне с помощью орды сиськозомби создать магическую печать, совершившую призыв Риас. – А вы… Вас я тоже знаю! Вы – Белзард-сан!
Передо мною стояли самые сильные владельцы Перчатки Красного Императора былых времён! Те самые, которых не смогло захватить безумие Джаггернаут Драйва, чьи отпечатки памяти сохранили целостность в глубинах Священного Механизма! И Белзард-семпай был настолько крутым, что за свою жизнь сразился в смертельной схватке с двумя носителями Белого Императора, и при этом вышел победителем! Ддрайг! Ддрайг, как это? Ведь в тебе была лишь их память, а не их души!
«Не имею понятия!»
– Откуда ты меня знаешь, пацан? – хриплым басом спросил Белзард.
Изящная женская рука тут же отвесила ему подзатыльник.
– Идиот, ты что, не помнишь, что рассказывал Ддрайг? Он, наверное, был знаком с нами в будущем!
Белзард-семпай оскалился в широкой простодушной улыбке и почесал затылок.
– Ах, да, чуток подзабыл!
Элша фыркнула, повернулась к Валери и глубоко ей поклонилась.
– Спасибо, вам, госпожа!
Белзард встал на одно колено, упёрся кулаком в пол, придерживая несуществующий меч.