Чтение онлайн

Сначала послышался впереди глухой стрекот автоматов, и Ганя сбросил скорость до ста километров.

– На хрена ты скорость сбавил! – в сердцах воскликнул Костя. – Сейчас, наоборот нестись надо на всех парах, чтоб не зацепили.

Муконин будто вновь услышал слова генерала: «По пути могут быть и обстрелы, и засады, поэтому – ни в коем случае не останавливаться, держать максимально возможную скорость, примерно около ста пятидесяти, при случае открывать на ходу ответный огонь».

Ганя чертыхнулся и вдавил педаль газа. Стрелка спидометра полезла к отметке «сто сорок».

И уже показались далеко впереди, по бокам, характерные вспышки, рождающиеся на незаметных кончиках стволов. Костя сообразил, что одни засели с левой стороны дороги, а другие, которые охраняют качалку, – с правой. А навстречу летела, видимо тоже полагаясь на скорость, большая тентованная фура без прицепа. Но она как раз пересекала эпицентр огневого рубежа.

Костя уже предчувствовал неладное, и в груди натянулась струна. И немудрено. Вот несколько шальных пуль угодили грузовику в шины, фура завиляла; а еще несколько – прошили тент, и что-то там (что там было внутри?) резво выкинуло языки пламени. И эта несущаяся навстречу комета, продолжая вилять, проехала еще несколько метров, и ее, наконец, занесло, развернуло, выставило горящим боком прямо перед неотвратимо приближающейся «семеркой». Ганя начал порывисто притормаживать, чтоб и легковушку их тоже не занесло, и начал одновременно уходить влево, на встречную полосу. Хорошо, хоть на ее горизонте ничего не просматривалось.

Костя вжался в сиденье, ноги стали чугунными. Фура угрожающе росла в размерах. Наконец, достаточно сбавив скорость, Ганя мастерски крутанул руль, и «семерка» съехала на обочину. Костю затрясло в кресле, как мешок с картошкой. Промчавшись по полю мимо остановившейся, охваченной пламенем машины, «жигуленок» подался обратно, вправо, согласно повороту руля, сделанному умелыми руками водителя.

Еще мгновение, и легковушка выправилась, вошла в колею и пошла набирать скорость. Муконин почувствовал, как стал легким, точно вата.

– Круто ты выскочил! – услышал он свой охрипший голос.

– Фигня – война, главное – маневры, – дрогнувшим голосом сострил Ганя.

Но вскоре линия огня на заднем плане скрылась из виду, и эмоции поутихли. Костя начал ощущать пустоту в желудке.

– Пожрать бы чего-нибудь.

– Давай только останавливаться не будем, – предложил Ганя. – На ходу похаваем.

– О'кей. – Костя залез в пакет на заднем сиденье. – Так, что тут у нас еще осталось?

– Там где-то Санечка в дорогу пирожки сложила, – напомнил Ганя.

– Ага, точно. – Костя откопал кулечек со стряпней. – Два… Шесть… Восемь. Как раз по четыре на брата. И молоко еще в пластиковой бутылке.

Костя разложил кушанье на коленях, принялся есть сам и угощать Ганю.

Мимо понеслись березовые рощи.

Начав трапезу, Костя вдруг осознал одну вещь. Нет ничего вкуснее полевой кухни, если она состоит из теплых домашних пирожков с картошкой и поджаренным луком, которые можно запивать свежим деревенским молочком. Это даже круче всяких ресторанов, суши-баров и Макдоналдсов. Пища, употребленная на природе, в машине или в поезде завсегда кажется вкуснее. Может, потому, что походные условия вносят некую романтику, которая обостряет ощущения? И развивается сильный голод, а также нестерпимая жажда. Иногда, например, простая вода чудится такой вкусной, что какой-нибудь квас или пиво и рядом не стояли.

Плотно закусив, приятели поочередно покурили. Указатели на обочинах говорили о том, что скоро будет Уфа. Заранее решили в город не заезжать, а обогнуть его по окружной дороге, которой, правда, насколько было известно, предстояло тянуться очень долго.

Но перед въездом на окружную трассу нарвались на пост Башкирской дорожной полиции. Очередь автомобилей продолжалась от маленькой будки метров на двести. Были тут и большегрузы, и легковушки, и даже один автобус.

– Н-да уж, тут мы встрянем надолго, – недовольно протянул Ганя.

«Семерка» пристроилась к корме маленького белого грузовичка марки «Тойота» с ржавым ломом черного металла в открытом кузове.

– Пойду гляну, что там творится, – сказал Костя.

Ганя согласно кивнул. Муконин вылез из машины и побрел вдоль вереницы автомобилей по направлению к будке.

Минут через пять он вернулся.

– Ну что там? – кисло поинтересовался Ганя.

– Глухо. Шмонают по полной программе.

Приятель неодобрительно цокнул языком.

– Давай-ка поищем обходную дорогу, – заметил Костя, сев в машину, и достал свой КПК.

Быстро загрузил программу картографического поиска. Спутник определил их месторасположение – связь тут была хорошая, компания УНРМоби имела надежный роуминг с Уфой и окрестностями. Костя сделал запрос на поиск объездной дороги. Немного подумав, компьютер выдал белую ленточку дугой. Муконин увеличил изображение.

– Так-так. Значит, сюда, потом сюда. Ага, понятно. Короче, поехали обратно, где-то на двести двадцать седьмом километре должен быть съезд.

– Надеюсь, эта дорога нормальная. Как бы нам там не застрять, – обеспокоенно проговорил Ганя.

– Да, если там болота грязи, то будет плохо. Придется вернуться.

– Ладно, посмотрим.

Приятели поменялись местами по прежней договоренности, Костя сел за руль, завел машину и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, «семерка» помчалась обратно.

Съезд нашли без проблем. Перед поворотом даже стоял старый покосившийся указатель:

На карте действительно имелась деревня Тарманы, мимо которой пролегала спасительная грунтовая дорога.

Дорога эта поначалу показалась легкой. До Тарман она была выложена плитами: катись – не хочу. Костя выжимал сначала восемьдесят, потом девяносто, потом, освоившись, вышел на сто километров в час. Только и слышалось, как стучали колеса в местах стыка плит – точно на поезде ехали. Никто не решался произнести и слова.

Деревня пронеслась быстро. Запущенное, убогое селение оставило у Кости неприятный осадок. Да так, что заныла душа. Чахлые, однообразные дома в один этаж, судя по всему, давно заброшенные. Дома со слепыми, зияющими чернотой окнами. Их стены – смертельно зараженные трещинами бревна цвета грязи. Кладбище полусгнивших чудовищ – ржавых комбайнов с надломанными хоботами. Затянутое ледяной коркой болото. Угрюмый, безжизненный пейзаж.