Чтение онлайн

Муконин вытащил из джинсов портмоне, выудил из разбухшей пачки пять купюр по десятке и пристроил в книжку. «Кодекс» сразу перекочевал обратно. Гер раскрыл его перед глазами, моментом убедился, что все правильно.

– Вы свободны, – бросил он.

Взял лежавший на панели чип-мандат и протянул назад.

Костя забрал документ. Вслед за Ганей вылез из патрульной машины.

В «семерку» вернулись быстро, без оглядок.

– Хорошо, что они еще наш личный автомат не углядели, – заметил Ганя, когда уже садились в салон.

– Ага, плюс моего «Грача», – с грустной иронией сказал в ответ Костя.

Тронулись, поехали. Когда удалились на несколько метров, Муконин прикурил сигарету и жадно затянулся.

Костя решил не огибать Челябинск по окружной дороге, а ехать прямо. По городу прокатились почти без разговоров. Настроение, понятно, у обоих упало до нуля. Уже на своей территории шеф не помог, потому что не было связи. Да и помог бы? А что ожидать дальше?

Раньше Костя появлялся в Челябинске несколько раз, но все проездом, транзитом по железной дороге. Едва успевал прошвырнуться по центру. Вот и теперь история, можно сказать, повторилась.

Южноуральский город по-прежнему оставался по-своему красивым, но чем-то похожим на Екатеринбург. Такие же улицы со старинными пятиэтажными домами, с торчащими кое-где исполинами-небоскребами, с тревожным движением людей, с бросающимися в глаза контрастами нового времени – нищие попрошайки у парадных входов и крутые водородные автомобили на парковках; черные окна недостроенных многоэтажных башен и красочные лозунги на их цоколях с патриотическим уклоном. Однако же восхвалялась тут не Уральская Республика, а просто Южный Урал. Типа того:

Лишь в одном месте попались слова «Уральская Независимая Республика». В центре, на здании мэрии было вывешено:

Костя намеренно проехал через центр. Широченная площадь Революции, побольше, чем площадь 1905 года. И памятник Ленину сохранился в нормальном состоянии – никто его не подрывал. Тут вообще всегда было спокойней, тише, думал Костя, и как будто чувствовалось уже слабое, но такое манящее и милое дыхание юга. А на выезде с площади активно производилось воздвижение лазерного постамента для трехмерной рекламы, как в Екатеринбурге. Челябинцы, видимо, решили не отставать от столицы республики и взялись за создание своего трехмерного великана. И где только бабки нашли в смутное-то время?

На окраине города Костя прибавил скорость. Мимо полетели трущобы и промышленные зоны, перемежающиеся со спальными районами. Почти как в родном Екатеринбурге. Только другой дух, другая стать. Что-то незаметное, но иное. Неожиданно приходящее и сразу ускользающее, как ощущение дежавю. Костя мысленно попрощался с последним мегаполисом независимой и управляемой зоны.

Уютный, но грубоватый, крепко стоящий тяжеловесный край, где ковалась победа в Великой Отечественной войне, ковалась в виде танков и «катюш». Суровый, железный край, надежно укрывшийся за Уральским хребтом. Где и поныне куется железо. И где теперь пролегает южная граница последнего плацдарма России. Счастливо тебе! Встретимся ли снова на обратном пути?

После города потянулась почти свободная от автомобилей трасса. Приближалась граница Уральской Независимой Республики.

– Ну что, когда за руль сядешь? – поинтересовался Костя, убавив радио (местный «Южный Урал FM» начал периодически шипеть, как караси на сковородке).

– После границы и сяду. – Ганя, вальяжно развалившийся в кресле, смачно зевнул. – Вроде договаривались же.

– Добро.

Костя посмотрел по сторонам.

Вокруг был великолепный пейзаж. Справа простиралось серо-черное поле, тут и там укрытое рваными снежными простынями. Слева, вдали, поднималась небольшая горка, забитая сосенками, и тускло-зеленые деревья словно спускались с нее сбившимися редутами беспорядочного войска. Солнце, то и дело прячущееся за облаками, играло прожекторами на этих просторах.

«Широка страна моя родная, – завелось в голове у Кости. – Много в ней лесов, полей и рек. Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек!»

– Надо Калинову отзвониться, – напомнил вдруг Ганя.

– Блин, надо было еще в городе звякнуть. А то тут что-то с сетью проблемы, – заметил Костя.

– Ладно, сейчас попробую, – сказал напарник и достал смартфон.

По его удовлетворенной мине Костя понял, что на этот раз связь работала. Ганя подключил смартфон к миниатюрной «плазме», прилепленной к средней части передней панели.

Через пару секунд на маленьком телевизоре появилось как бы сложенное мозаикой нечеткое изображение генерала. На Калинове был черный пиджак, из которого выглядывал сиреневый ворот рубашки. На глазах – очки, что являлось редкостью, как для шефа, так и для нового времени.

– Здравствуйте, Сергей Михайлович, – бодро сказал Ганя.

Генерал молча кивнул. Он выглядел весьма сдержанно. Костя, в свою очередь, сделал приветственный жест рукой.

– Подъезжаем к границе, – отрапортовал Ганя, поправив волосы у виска.

– Как Челябинск прошли? – оживился Сергей Михайлович.

– Нормально, – кисло ответил Ганя. – Если не считать, что чип-манда на посту у въезда не сработала.

– То есть как это – не сработала?

– Да попались какие-то мудозвоны, даже сканировать не стали. Нашли автомат, хотели арестовать. Пришлось взятку дать. У них, видите ли, приказ мэра Челябы: с оружием не пропускать. А до вас дозвониться мы не смогли.

Калинов озабоченно снял очки. Смолистые брови сомкнулись, в глазах появилось недовольство.

– Ладно, разберемся. Кто там был-то, звания, фамилии хоть запомнили?

– Да какие звания! У них на погонах двуглавые орлы. Назывались Гер и Серый.

– Хорошо, этого мне достаточно. Теперь они будут бетонировать пограничные столбы.

– Хотелось бы надеяться, – улыбнулся Костя. – Только бабки-то уже не вернутся.

Генерал то ли не расслышал эту реплику, то ли намеренно пропустил мимо ушей. А может быть, случайное копошение Гани ему помешало.

– Я сейчас предупрежу пограничный пост, – пообещал он. – Проверю готовность к марш-броску двух БТР.