Чтение онлайн

– Ей, я бы сказал, где-то около двадцати пяти, – не унимался Карр. – Среднего роста, круглолицая, довольно привлекательная…

– Угу, – согласно кивнула миссис Стайн. – И зачем она вам?

– Прошлой ночью нам срочно понадобилась сиделка, и миссис Коуп где-то отыскала ее. Впрочем, если вы ее не знаете…

В глазах миссис Стайн сверкнул огонек.

– Сказать-то мне следовало бы, что тут в округе нет никаких мистеров Уэлчей. По крайней мере, я ни об одном таком не знаю. И Анна Вирц тоже не знает. Как раз у нее она и живет. Одна комната, вот и все, только она одна.

– А-а, – кивнул он, именно нечто такое он и предполагал, почувствовав какое-то неловкое ощущение по отношению к ней, обратившееся сейчас в самобичевание как из-за просмотренного по глупости диагноза, который, вероятно, был очевиден.

– Ничего не имею против нее, – сообщила великодушно терпимая миссис Стайн. – Такое случается и с медсестрами, как и со многими другими. Думаешь, уж они-то поумней окажутся в этом отношении: медицинские сестры! – так нет же, ни чуточки. Людская натура, людская натура, надо полагать. Она помолчала, ожидая, что он поддержит разговор, а не дождавшись, сменила тему: – Тяжелый случай выдался ночью?

– Нет, не особенно, – ответил он, продолжая уплетать торт и зная, что миссис Стайн ничему так не радуется, как приобщению к жизни больницы, и добавил: очередной инфаркт.

– В наше время, пожалуй, ничего другого и не дождешься – кругом инфаркты.

– Это верно, их много, и со временем становится больше.

– Точно-точно, так оно и кажется. Я когда девчонкой была, если у кого инфаркт случался, так то целое событие было. А нынче они у всех и каждого. Может, это просто потому я их стала замечать, что вы здесь живете.

– Нет, это действительно так, число инфарктов значительно выросло. По меньшей мере вдвое по сравнению с тем, что было лет двадцать назад.

– Да быть того не может! И в чем же тогда, позвольте спросить, причина…

– Э-э, возможно, данные и чуточку завышены, – успокоил доктор. – В некоторых случаях то, чему раньше ставился диагноз острого несварения желудка, теперь распознается как коронарная окклюзия, хотя все равно рост огромный.

– С чего бы это? – спросила миссис Стайн и сама себе быстро ответила: – Все это из-за той жизни, какую люди ведут, в этом вся беда: все эти пьянки-гулянки, вся эта дурь с сексом.

– В сексе ничего нового нет, – улыбнулся Карр, зная, что слова его будут одобрены.

– Ну, знаете, можно подумать, что – есть, только посмотрите, как все кругом за женщинами гоняются, – хмыкнула миссис Стайн, явно подавляя искушение поговорить на эту, как ни странно, одну из ее любимых тем. – Так и кажется, будто весь мир просто умом тронулся. А если не секс, так что-нибудь другое. Люди вечно за чем-то гонятся. Большинство, полагаю, за всемогущим долларом. Как раз об этом в воскресенье наш священник проповедь читал: про то, что человек выгадает, если заполучит весь мир, но утратит собственную душу.

Карр кивнул, потягивая кофе.

– Или свалится с сердечным приступом, а? – задала вопрос хозяйка.

Он кивнул, вновь думая о той странности, что все, даже врачи, обычно связывают рост сердечных заболеваний с выросшей напряженностью современной жизни, и тем не менее медицинское сообщество упрямо отказывается видеть их причины в сфере эмоциональной и прибегать к соответствующему лечению.

Миссис Стайн прервала повисшее на время молчание:

– А этот, кого ночью привезли? Кто-нибудь из местных?

– Нет, мужчина из Нью-Ольстера. Один из руководителей тамошней крупной компании «Крауч карпет».

– Поручиться готова, в ней-то все и дело! – тут же воскликнула миссис Стайн. – Ох уж эти крупные компании… Вы ведь помните Уилмера, да? Того, что был у нас в воскресенье, у него еще жена из Нью-Джерси, Сельма? Он работает в крупной нефтяной компании, вроде как отвечает за все их заправочные станции вокруг всего Камдена [4] . Она мне рассказывала, что не было и дня в жизни этого бедолаги, когда б он не пил эти таблетки, чтоб у него нервы в клочки не порвались. Это ж просто ужас, чтоб компания так на человеке ездила!

– Возможно, он просто не тем делом занимается.

– Вот и я Сельме то же говорю: почему бы ему не заняться чем-нибудь благоразумным? Так она говорит: нет, он любит свою работу и ничем другим заниматься не намерен. Полагаю, это все равно как наркотик, то, что эти компании с людьми делают. Стоит ему к ним в кровь попасть, они без него уже и не могут.

– Это вы хорошо сравнили, – заметил Карр, допивая кофе из чашки.

– Точно не хотите еще немножко? Кофе много.

– Нет, мне уже пора. Хочу застать эту ночную сиделку до того, как она сменится с дежурства.

– А кто у вас будет с семи до трех? – спросила миссис Стайн, проявляя свой неизбывный интерес к медсестрам Окружной мемориальной.

– А-а, кажется, ее зовут мисс Харш, – небрежно ответил он.

– Угу, – буркнула она без всякого выражения. – Но с трех до одиннадцати дежурить будет Мэйбл Коуп?

– Нет, она ночью на посту дежурила, сама приняла дежурство на время, пока мы не найдем кого-то на замену.

– Мэйбл хорошая медсестра, – произнесла миссис Стайн тоном, прозвучавшим наполовину вопросом, наполовину вызовом.

– Да, – согласился Карр, но сознавая, что ответу предшествовало мимолетное колебание, уравновесил его, твердо прибавив: – Да, она очень знающая.

– Ей ли не быть знающей! – уверенно воскликнула миссис Стайн. – Они, Уиверсы, люди хорошие. Она ведь Уиверс была до того, как вышла замуж за этого малого, Коупа. Вам, полагаю, про то известно?

– Нет, – вздохнул он, отдаваясь на волю совести и напоминая себе, что одним из его недостатков всегда было отсутствие должного интереса к личной жизни людей, с которыми он работал.