Чтение онлайн

Джули рассмеялась.

– Ладно, ладно. Не будем болтать по телефону. Лучше при встрече. До вечера.

Она положила трубку. Уайетт медленно положил свою и, повернувшись в кресле, посмотрел в окно на далекий Сен-Пьер, расположенный на другом берегу залива Сан-тего. Там, среди скопления строений, он смог различить маленький кубик «Империала». Улыбка тронула его губы. «Джули Марлоу, – с удивлением подумал он. – Так, так». Он познакомился с ней не так давно. Она работала стюардессой на линиях Карибского моря и Флориды, и ее представил ему гражданский летчик, друг Хансена.

До поры до времени все складывалось удачно: она дважды в неделю пролетала через Сан-Фернандес, и они виделись регулярно. Прошли три приятных месяца, а затем руководство авиалинии решило, что правительство Сан-Фернандеса, в особенности президент Серрюрье, стали чинить препятствия нормальной ее деятельности, й Сан-Фернандес был исключен из маршрута.

Уайетт стал вспоминать, когда же это было – два года? Нет, почти уже три года тому назад. Поначалу они с Джули активно переписывались, потом постепенна поток писем стал редеть. Дружбу трудно поддерживать перепиской, особенно дружбу между мужчиной и женщиной, и он каждый день ждал, что она сообщит ему о помолвке или замужестве, и тогда все вообще кончится.

Он мотнул головой и посмотрел на часы, затем повернулся к столу и придвинул к себе бумагу. Он почти заполнил ее, когда в комнату вошел Шеллинг, главный метеоролог базы на мысе Саррат.

– Последние данные с Тироса о вашей малышке, – сообщил он и бросил на стол пачку фотографий. – Хансен мне говорил, что вас изрядно поколотило.

– Он не преувеличивал. Взгляните сюда, – Уайетт показал на таблицу, висевшую на стенде.

Шеллинг подошел ближе и присвистнул.

– Вы уверены, что ваши приборы не ошиблись?

Уайетт тоже подошел к стене.

– Да нет, у меня нет оснований так думать. – Он поднял кверху палец. – Восемьсот семьдесят миллибар в центре – такого низкого давления я что-то не припомню.

Шеллинг опытным взглядом окинул таблицу.

– А снаружи давление – тысяча сорок миллибар.

– Перепад давления в сто семьдесят миллибар меньше, чем на сто пятьдесят миль. – Уайетт показал на северную часть урагана. – Теоретически здесь скорость ветра должна достигать ста семидесяти миль. После того, как мы там побывали, я в этом не сомневаюсь. И Хансен тоже.

Шеллинг сказал:

– Силен.

– Да, – бросил Уайетт и вернулся к столу.

Шеллинг последовал за ним, и они вместе стали разглядывать фотографии урагана.

– Такое впечатление, что он немного сжимается, – сказал Уайетт. – Странно.

– Это только ухудшает дело, – добавил Шеллинг мрачно. – Он положил две фотографии рядом. – Хотя движется он не так быстро.

– Я полагаю, он делает восемь миль в час, то есть около двухсот миль в день. Давайте-ка уточним. Это важно. – Уайетт достал электронный калькулятор и стал нажимать кнопки. – Так и есть. Чуть-чуть меньше двухсот за последние двадцать четыре часа.

Шеллинг надул щеки и с облегчением выдохнул.

– Что же, это не так плохо. При такой скорости он должен добраться до восточного побережья Штатов дней через десять. А обычно такие ураганы держатся не больше недели. К тому же он, вероятно, будет двигаться не по прямой линии. Сила Кориолиса будет выталкивать его к востоку, и я думаю, что где-нибудь в северной Атлантике он рассосется, как это по большей части и бывает.

– В вашем рассуждении есть два слабых пункта, – сказал Уайетт будничным голосом. – Нет никаких оснований быть уверенным в том, что его скорость не возрастет. Восемь миль в час – это страшно мало, в среднем их скорость – пятнадцать миль. Так что весьма вероятно, что он успеет дойти до Штатов. Что же касается силы Кориолиса, то есть другие факторы, которые могут ее подавить. К примеру, струя из турбины реактивного самолета на большой высоте может оказать сильное воздействие на траекторию урагана. Это мое предположение, ибо вообще-то нам известно об этом крайне мало. А о самолетах мы можем вообще никогда не узнать.

Лицо Шеллинга вновь приняло унылое выражение.

– Бюро погоды это все не понравится. Надо дать им знать.

– Тут уж я ничего не смогу поделать, – сказал Уайетт, беря со стола специальный бланк. – Я не собираюсь ставить свою подпись под этим образчиком бюрократической писанины. Посмотрите, чего они хотят: «Сообщите продолжительность и направление движения урагана». Я не предсказатель и не работаю с магическими кристаллами.

Шеллинг нетерпеливо пошевелил губами.

– Все, что им нужно, предсказания согласно стандартной теории, – сказал он. – Это их вполне удовлетворит.

– Вся наша теория выеденного яйца не стоит, – сказал Уайетт. – Это ведь все не то. Ну, вот, мы заполним эту форму, и какой-нибудь чиновник из Бюро погоды сочтет все, что тут написано, за святую истину. Мол, раз ученые говорят, значит, так оно и есть. А в результате тысячи людей могут погибнуть, так как действительность не сойдется с теорией. Возьмем Айону в 1955 году. Он менял направление семь раз за десять дней и угомонился прямо в бухте Святого Лаврентия. Ребята из метеорологических служб из кожи вон лезли, а он плевать хотел на всю их теорию. Нет, я не подпишу эту бумагу.

– Хорошо, я подпишу, – сказал с раздражением Шеллинг. – Какое имя у этого урагана?

Уайетт заглянул в какой-то справочник.

– Имена довольно быстро идут на смену друг другу в этом году. Так, последний был Лаура. Значит, это будет Мейбл. – Он посмотрел на Шеллинга. – Еще одно. Как насчет островов?

– А что острова? Мы дадим им обычное предупреждение.

Он повернулся и вышел из кабинета. Уайетт смотрел ему вслед с нарастающим чувством отвращения.

К вечеру Уайетт ехал по дороге, огибающей залив Сантего, к Сен-Пьеру, столице Сан-Фернандеса. Не велика была эта столица, но то же самое можно было сказать и обо всем острове. В угасающем свете дня он разглядывал привычные картины – банановые и ананасовые плантации, людей, работавших на них, – мужчин в грязных выцветших хлопчатобумажных рубашках и синих джинсах, женщин в ярких цветастых платьях и красивых косынках на головах. Все они, как обычно, смеялись, болтали друг с другом, их белые зубы и темные лоснящиеся лица блестели в лучах заходящего солнца. И как обычно, Уайетт с удивлением спросил себя: «Почему эти люди всегда кажутся такими радостными и счастливыми?»