Чтение онлайн

Плифон сидит недалеко от меня. Ему скучно, он с трудом сдерживает зевоту. Когда Торквемада пространно разъяснил слова апостола Павла: «Един Господь, едина вера, едино крещение, един Бог и Отец всех», следовательно, церковь всегда едина и следовательно едина власть её, но если церкви в различные времена по нужде дозволялось делать прибавления к вере, то это право не должно быть отнято у неё и в последующее время, при возникающих по временам ересях церковь имеет нужду противостоять им посредством учения и соответственно присоединять к своему Символу изъяснения, ограждающие от таких лжеучений, Гемист только покачал головой.

Во Флоренции он развернул кипучую деятельность. Банкир Медичи одобрил создание Платоновской Академии, выделил для неё из своих владений просторное палаццо и денежное содержание. Плифон нанял переписчиков, которые трудятся над списками эллинских философов, которые Гемист привёз с собой. В этом предприятии ему активно содействует Виссарион никейский. В своих речах Гемист теперь не так осторожен, как это было в Ферраре, я бы сказал, совсем не осторожен. Дошло до того, что на одном из театров с резкой и гневной речью «против чумы платоновской» выступил Георгий Схоларий, который публично назвал Плифона идолопоклонником. Папа Евгений и Палеолог в этом смысле находятся в щекотливом положении. Учёный авторитет Гемиста чрезвычайно высок, да и покровительство банкира Медичи важнее папской буллы будет. Говорят, Папа приглашал Плифона на тайную аудиенцию, просил, чтобы тот не был таким ортодоксом на соборных диспутах. Плифон ответил уклончиво, как утверждают злые языки.

Положение наше, между тем, почти бедственное. Банкир Медичи велел выдавать содержание православным не деньгами, а пищей. Кормят нас всё больше подтухшей капустой и гороховой кашей. Животы у нас пучит, как в чистилище огненном, будь оно неладно.

– Правило Отцов Эфесского Собора, воспрещающее менять в Никейском Символе хоть одно слово, хоть слог, следует понимать как запрещающее изложение иной веры, иного учения, чем указано в Символе, – сказал Торквемада. – О том же писал Папа Агафон греческим императорам. Напомню, что в то время Римская церковь боролась с несторианской ересью, овладевшей многими умами. Папа Агафон с Собором многих западных Отцов постановил внести это изъяснение для устранения ложного мнения, распространяемого несторианами, что Дух Святой не имеет бытия от века. Все великие Отцы: блаженный Августин, святой Амвросий, святой Григорий Двоеслов, святой Иларий, святой Василий Великий, Григорий Нисский, Афанасий, Иоанн Златоуст, Ефимий, Анастасий Сионит, Симеон Метафрат и другие, все они жили в разное время и каждый раз время ставило перед церковью разные задачи. Но в этой текучести времени самым главным для нас являются слова Спасителя: «Я есть с вами во все дни до скончания веков». Римский престол несёт свой крест без малого тысячу лет и никогда не давал повода усомниться в истинности своего назначения.

Меня позвал Исидор. Показал на митрополичьи одежды, лежавшие на сундуке, и велел: «Пойдите с Антипом в квартал ломбардцев, заложите».

– Дожили, – сказал я.

– Я заметил, что ты сдружился с Гемистом Плифоном, – будто не услышав меня, сказал Исидор. – Напрасно. Эта дружба до добра не доведёт.

– Почему? – я решил изобразить простодушие.

– Гемист мечтатель. Хороший, добрый человек, но любитель утопий, как сказали бы его эллины. Утопия это запереться в Мистре на Пелопоннесе от всего враждебного мира и скакать вокруг статуи Зевса с венками на голове. Язычество ушло в прошлое навсегда, вместе с Платоном, римскими императорами и египетскими фараонами. Слово Христово вот единственная путеводная нить в нашем мире.

– Я думаю, что Плифон своими знаниями заслужил право иметь собственное мнение, – сказал я. – Хотя я и не его сторонник.

– Я надеюсь, что ты понимаешь, в чем истинный смысл этой Унии? – сказал Исидор.

– В чём? – спросил я.

– Константинополь может спасти только чудо. А чуда мы за грехи наши не заслужили. Вот в этом Плифон удивительно прозорлив – избежать победы османов нет ни одного шанса. Даже если крестовый поход против турок состоится, за что я ежедневно молюсь, он не спасёт положения города, только продлит агонию.

– Тогда зачем эта битва умов на Соборе, – сказал я, – если шансов всё равно нет.

– Падёт земной Царьград, – сказал Исидор. – Но знания, накопленные нашими предками мы должны передать. Пусть и в другие руки, пусть нам чуждые и часто похотливые, но мы должны готовить почву для падающего светильника. Поэтому мы и ищем единства с Римской церковью.

– Значит, Плифон верно поступает с этой Платоновской Академией, – сказал я.

– В этом я его полностью одобряю, – сказал Исидор. – Если ломбардцы станут жадничать, пойдите с Антипом в иудейское гетто. Те сговорчивее. Да и Козимо Медичи должно быть стыдно, когда узнает, что архиерейские одежды в залоге у жидов.

Конец ознакомительного фрагмента.