Чтение онлайн

Оказалось, что он долгое время работал в Кембридже НРУ-1. Научная группа под его руководством изучала Реальности, испытывала возможности перемещений. Когда-то он был близким другом Шарадова, и тот не раз наведывался в НРУ-1. Собственно, НРУ-1 не была для Эдварда Трэйча «Неизученной», он жил в ней уже двенадцать лет. Еще до создания Кибрэ он переместился сюда из Основной ради того, чтобы изучать ее изнутри. Думал, что пробудет в ней недолго, но встретил здесь необычайной красоты девушку Луизу и безумно влюбился. Вскоре Луиза вышла за него замуж и родила ему сына Лейна, а поскольку она не была трансреалом, то есть не могла перемещаться между Реальностями, Эдвард решил навсегда остаться в НРУ-1.

Поначалу дела шли неплохо. Благодаря его работе обитатели Кибрэ получили неограниченный доступ в НРУ-1. Никакие ухищрения генерала Бладреда не могли сломать защиту лаборатории, созданную Трэйчем. Но несколько лет назад один из научных работников генерала обнаружил секретную лабораторию с помощью новой программы-взломщика. И хотя лабораторию мгновенно свернули, серьезно пострадал заместитель Трэйча. Он сошел с ума после того, как слуги генерала убили его жену, мать и маленькую дочь. Да и самого Эдварда вычислили и начали охоту за его семьей. Однажды, вернувшись домой, он никого не застал. На столе лежала записка: «Твоя жена и сын у нас. Если хочешь, чтобы они остались живы, приходи в 21.00 на Спрингс-авеню, дом 15, офис 768».

Выбора не было, и он отправился по указанному адресу, где его ждал ближайший помощник Бладреда. Он предложил Трэйчу открыть новую лабораторию под надзором генерала, чтобы ничего не подозревающий Шарадов и его сотрудники, как и прежде, переправлялись в НРУ-1 и тут же оказывались в руках генеральских приспешников. Эдвард сделал вид, что согласен предать друзей, лишь бы только отпустили его жену и сына. Он ежедневно изображал, будто создает лабораторию, а сам потихоньку писал защитную программу, которая позволила бы его семье незаметно исчезнуть из поля зрения генеральских наблюдателей. Возможностей для отладки программы не было, приходилось надеяться только на правильность теоретических расчетов. У семьи был всего один шанс: или программа сработает и им удастся сбежать, или произойдет сбой и все они погибнут.

К счастью, Трэйч был очень талантлив. Новая программа позволила им тайком пробраться на межзвездный корабль, отправлявшийся на Атлантиду. Дома вместо себя и домочадцев он оставил отличные голограммы, излучающие все сигналы, по которым люди генерала следили за ними. На Атлантиде таких изощренных средств поиска и слежения, как на Земле, не было, и семья легко затерялась среди многих тысяч переселенцев.

– Так что, парень, мы оба с тобой беглецы, – закончил свой рассказ Эдвард Трэйч, заметив наконец, что наживка давно съедена, а лещук был таков.

– Выходит, так, – кивнул Лейн-Ник.

– Но как ты надеешься выбраться отсюда? – спросил Трэйч, насаживая на крючок нового червяка.

– Честно говоря, не знаю. – Ник не решался ни о чем просить человека, который едва спас свою семью от гибели. – Через ваш Лунарбим я смог найти сайт Кибрэ и отправить письмо. И то неизвестно, может быть, его перехватили.

– Знаешь, а тебе повезло, что ты попал к нам, на Атлантиду. – Трэйч неожиданно широко улыбнулся и потрепал Ника-Лейна по волосам.

– Повезло?! – Ник уставился на Трэйча, раскрыв рот.

– Наша планета – что-то вроде большой деревни. Тут никто ни за кем не следит. – Он снова забросил удочку, и леску сразу повело.

– Неужели генералу не нужна планета, богатая природными ресурсами? – Мальчик тоже закинул удочку.

– Его это, к счастью, пока не интересует. Он считает, что сюда отправляются только крестьяне, поэты или члены партии зеленых. А что касается условий – так у него и на Земле есть райский уголок. Слышал про его оранжерею?

– Нет.

– Ну, еще наслушаешься. – Мистер Трэйч вытащил рыбину размером с большую щуку и, взвесив ее на ладони, продолжал: – Бладред не считает нужным следить за Атлантидой. Знает, что я здесь, но даже не попытался меня найти. Для него жить на Атлантиде – все равно что умереть на Земле. Думает, что в одиночку я все равно ничего сделать не смогу. Собственно, кроме Лунарбима и межзвездных кораблей, тут нет никаких технических возможностей. Корабли сканируются только на Земле, а Лунарбим он считает чем-то сродни голубиной почте. Про то, что через него можно связаться с другой Реальностью, он даже не подозревает. Так что твое письмо наверняка дошло до цели.

Лещук трепыхался на дне ведра, а удочка Трэйча уже снова начала прогибаться.

– Значит, можно написать еще одно и попросить ответить? – спросил Ник.

– Легко.

Трэйч, вытащив лещука, увидел, что при его последних словах Лейн-Ник закусил губу и приготовился бежать.

– Постой! Во-первых, у тебя тоже клюет. – Мистер Трэйч указал на удочку Лейна. – А во-вторых… гх-м… Никита, ты моего сына еще не совсем усыпил?

– Нет, па, я тут, со мной все в порядке. Я аж заслушался, как вы интересно беседовали. – Мальчик с довольным видом вытащил рыбу на берег. – Знаете, что интересно? Я как будто чувствую желания Никиты. Вот сейчас, например, он хочет побыстрее послать письмо. Да, говорит, что я угадал… Пойдемте, что ли?

Домой отец с сыном возвращались весьма довольные, хотя поймали всего три рыбины. Впрочем, и их хватило бы не на одну уху.

Денис ворвался к Шарадову и с порога закричал, размахивая маленькой распечаткой:

– Андрей Дмитриевич, снова есть связь с Орловым! Получено письмо от него и есть возможность отправить ответ!

Шарадов отложил свои записи и, улыбаясь, сказал:

– Денис, в последнее время вы умудряетесь начать говорить раньше, чем войдете… Да-с…

– Вы не представляете, профессор, что он пишет! – продолжал радостно тараторить Денис, пропустив замечание мимо ушей. – Знаете, у кого Ник гостит на Атлантиде? У Эдварда Трэйча!

Шарадов присвистнул бы, если б умел, но он только поправил очки, и без того безукоризненно сидевшие у него на носу.

– Ник в сознании его сына, Лейна, и Эдвард знает об этом. Эдвард убежден, что тот канал, по которому пришло письмо, не сканируется генеральскими прихвостнями, – сказал Денис.

– Откуда мы можем знать, что письмо действительно от Орлова и Трэйча, а не от «прихвостней»? – спросил профессор.