Уникум
Шрифт:
Брат многим раздражал Родиона: слишком туго соображает, слишком много паникует, слишком много спорит, и так далее, и тому подобное. И не раз Родион от всей души злорадствовал, когда непослушный Страж садился в лужу. Но теперь упреки застярли у Родиона в горле: таким вывернутым наизнанку Егор бывал нечасто. Ему было плохо.
Он машинально взял со столика стакан из-под молока, опрокинул себе в рот несколько последних капель, вернул стакан на место, уронив его. Неловко наклонился, чтобы поднять, свернул столик... Подобрал с пола грязную куртку мальчишки, бросил ее на соседний стол, сбив на бок цветочный горшок и обломив стебель несчастного растения. Кинулся прибирать, смахнул комья земли прямо на пушистый светлый палас...
– Егор, возьми себя в руки, - одернул его Родион.
Но Егор даже не взглянул на брата. Тем не менее, он сообразил, что его суета несет сплошное разрушение. Он выпрямился, засунул руки в карманы джинсов и зашагал по холлу туда-сюда, мрачно глядя себе под ноги.
– Егорка, послушай меня...
Страж медленно повернулся к Родиону, перевел на него взгляд. Родион поежился. Это был взгляд ребенка, который развернул подаренную конфетку и обнаружил в фантике камешек. Окатив брата с головы до ног этой смертельной обидой, Егор опять потупился и процедил:
– Нет, это ты послушай... И объясни... Почему все нормальные люди в этой стране ходят на работу, имеют свободное время, жрут от пуза, пьют, что хотят, спят, с кем пожелают, и почему я... Почему я не могу жить, как все? Почему?
– Ты знаешь, почему, - Родион подошел и осторожно взял брата за плечи.
– Потому что я в детстве однажды свалял дурака. Но я надеялся, что ты простил меня за это.
– Свалял дурака ты, а игрушку делают из меня...
– с горечью произнес
Страж.
Родиону не хотелось, чтобы юная вдова застала Егора в таком плачевном состоянии.
– Ты только слезу пускать не вздумай!
– приказал Родион.
– Эта пигалица не стоит таких переживаний...
– Много ты понимаешь!..
– злобно бросил Егор, вывернулся и цапнул
Родиона за грудки.
– "Уникум", "уникум"!.. Сволочь ты ущербная!.. Свернуть бы тебе шею еще в колыбели!!!
Родион с трудом высвободился:
– Возможно, я действительно ущербная сволочь, но я не виноват в том, что маленькая шлюха обвела тебя вокруг пальца! А свернуть мне шею ты еще успеешь, если, конечно, раньше этого не сделает кто-то другой! Ты что, не понял, зачем я тебя сюда позвал?!
– Да, в самом деле!
– зашипел Егор.
– Какого хрена мы с тобой тут делаем?!
– Мы прячемся.
Егор молча уставился в потолок, наверное, считал про себя до десяти и обратно. Наконец, он тяжело сглотнул и отозвался:
– Не там мы прячемся, Родька... Пошли отсюда.
Развернувшись, он побрел к входной двери.
– Ты куда?
Егор обернулся:
– Не знаю еще. Но здесь мы не останемся. Идем, я тебе потом все объясню...
Да, пожалуй, окажись Родион на месте брата, и ему не захотелось бы задерживаться в этом доме ни минуты.
И Родион махнул рукой:
– Ладно, Егор, ты прав. Уходим отсюда.
Давно уже не отпускавшая головная боль вдруг прекратилась, Родион обрадовался этому и возникшей вдруг легкости, шагнул навстречу Егору и...
Зрение и слух вернулись так же внезапно, как и пропали. Родион обнаружил, что стоит на прежнем месте, а Страж с тревогой его изучает.
– Ну что, мы идем?
– бодро уточнил Родион, надеясь, что Егор ничего не понял и не заметил.
– Да уж, так мы далеко уйдем, - пробормотал Егор, кусая губы.
– Вот черт... Оставаться здесь я могу... Но и тащить тебя на улицу тоже нельзя...
– Признаю, со мной стало через чур хлопотно...
– виновато улыбнулся
Родион.
– Я добавлю тебе жалование за вредность.
– А пошел ты...
– устало отмахнулся Егор.
– Ладно, надеюсь, до утра с нами здесь ничего не случится. Тебе надо полежать.
Глава 20. Нежеланный гость.
Андрей поднялся на лифте на верхний, двенадцатый этаж, и потом спустился на восьмой, внимательно прислушиваяcь к происходящему внизу.
На лестничной площадке все было тихо. Почтенные состоятельные обитатели дома мирно отдыхали. В принципе, если в одной из квартир случится шумная ссора, драка или разборка, вряд ли кто-нибудь встревожится. Не потому что здесь проживали такие уж черствые граждане, равнодушные к чужой беде, просто звукоизоляция между квартирами была настолько капитальная, что можно было без опаски бить посуду и ломать стулья. Пулеметные очереди были бы несомненно услышаны, но Андрей надеялся, что до этого все же не дойдет.
Он вынул ключ и, стараясь не шуметь и не лязгать, отпер входную дверь. В двери был прекрасный замок, и он открылся мягко и бесшумно. Из квартиры пахнуло горьковатой зеленью.
На лестнице холла показалась хрупкая женская фигурка. Девушка медленно пошла вниз, легко вышагивая по ступеням в неудобных туфлях на высокой платформе. Она не смотрела по сторонам и не заметила гостя.
Стараясь не напугать, Андрей вполголоса произнес ее имя.
Она вздрогнула, вгляделась в темноту дверной ниши и побежала вниз. Быстро замелькали ее ноги, Андрей даже на секунду зажмурился от предчувствия, что она сейчас кубарем покатится с крутой лестницы. Он бросился вперед, протягивая руки, и поймал девушку в объятия.
– Андрей, оставь меня!..
– прошипела она.
– Немедленно!
– Что, и здесь я стал нежеланным гостем?
– мрачно пошутил Андрей. Он крепко держал ее и слышал, как колотится ее сердце: - Я искал Шурку. Я его сутки не видел...
– Он здесь, - Елена отстранилась и вывернулась из рук Андрея.
Он с облегчением вздохнул и прикрыл глаза ладонью. Каким чудом Шурка мог оказаться здесь? Сам решил прийти? Это казалось невероятным, но надоумить мальчика было некому. Шурка был здесь всего пару раз, и Андрей даже не представлял, что сын мог запомнить дорогу.
– С ним все в порядке?
– Почти, но не совсем...
– Елена развернулась и пошла наверх.
– Идем, он в моей спальне.
Андрей вошел вслед за ней в уютную комнату, отделанную согласно последнему писку евространдарта. Шурка лежал поперек кровати, сбив одеяло и раскинувшись. Его перемазанная одежда валялась рядом на полу.
Сын вообще спал очень чутко и беспокойно, и от звука шагов немедленно встрепенулся и резко сел на постели, тараща глаза.
– Папа, ну где же ты был?!
– с обидой пробормотал он.