Унесенные в небо

Очередной билет на самолёт, очередная поездка, – думал Алексей, откидываясь на спинку кресла в самолёте. Люди суетились, спешили. Грозный мужчина с лысым затылком громко ругался со стюардессой, требуя дополнительные подушки, плед и двойную дозу шампанского. Это страх вырывается наружу. Большинство сдерживает «зверя», но их выдают напряжённые лица. Алексей оглядел пассажиров. Его взгляд остановился на молодой парочке. Русая девушка в жёлтой футболке что-то шептала своему парню и смеялась. Черноволосая женщина пыталась покурить в туалете, но стюардесса вовремя это заметила и попросила её занять своё место.

– Извините, моё место у иллюминатора.

– Извините, я привык, что никто не хочет видеть, как самолёт взлетает и садится, поэтому занял.

– Ничего страшного. Вы по работе или отдыхать? – спросил парень, усаживаясь на место и поправляя пиджак.

– К сожалению, по работе.

– А я отдыхать! – лицо собеседника озарила счастливая улыбка.

Алексей прикусил губу и отвернулся – впору позавидовать; но, в конце концов, зависть – плохое чувство.

– Дмитрий, – протянув ладонь, представился попутчик.

– Алексей.

Новые знакомые обменялись рукопожатием.

– Не люблю самолёты только из-за взлёта. Дико закладывает уши.

– Я в таком случае глубоко зеваю, хорошо помогает, лучше, чем карамель, – ответил Алексей.

Взлёт: самолёт разгоняется, Алексей слегка вдавливается в кресло. Через мгновение шасси отрываются от земли, самолёт набирает высоту, у Алексея слегка учащается сердцебиение.

– Боже, мои уши, – простонал Дмитрий, обхватив руками голову.

Взлёт прошёл успешно, в последний раз вздрогнули колёса шасси на бетонных плитах, и самолёт, совершив плавную дугу над аэропортом, начал быстро набирать высоту. Алексей достал книгу и погрузился в чтение. Он с детства плохо переносил полёты, даже в таких комфортабельных лайнерах, и сейчас он пытался отвлечься. Становилось лучше.

– Ого, что читаете? – спросил Дмитрий.

– Знаком ли вам Ремарк?

– Боже, да вы шутите? Когда-то это был мой любимый писатель, хотя, наверное, и остался.

– Ну, я ещё не могу сказать, что он мой любимый писатель. Пока что я просто заинтересован его творчеством.

– Много ли вы прочитали? – спросил Дмитрий. Голубые глаза Дмитрия загорелись, и Алексей понял, что тот будет разговаривать всю дорогу и в тишине, которую он так полюбил, ему не удастся провести этот полёт.

– Недавно закончил прочтение «Триумфальной арки», – ответил Алексей.

– Моя любовь к его творчеству тоже началась с неё, – понимающе кивнул Дмитрий, – затем прочёл «На западном фронте без перемен», «Возвращение», «Три товарища» и т. д. Прочел почти все его произведения, даже ранние, – ответил Дмитрий.

– У меня не так много свободного времени, как у вас, вероятно, – у Алексея опять начала кружиться голова. Он покрылся холодным потом, его подташнивало. Он торопливо отложил книгу и посмотрел в иллюминатор. Белые барашки облаков величественно проплывали мимо. Они казались очень близкими и мягкими, как пуховая перина. Алексей поймал себя на мысли, что совсем не прочь подремать на перинке из облака. Дмитрий отвернулся и уснул. Глядя на облака, Алексей думал, что это всего лишь обрывки плотного тумана, но желание опробовать их в качестве матраса никуда не делось. Алексей погрузился в приятную полудрему, из которой его вырвал прозвучавший над ухом вопль. Сидящая сзади молодая женщина никак не могла справиться с расшалившимся сыном. На все потуги матери утихомирить его он отвечал пронзительным визгом, от которого у Алексея мгновенно заломило виски. Он не заметил, как уснул. Когда он проснулся, самолет готовился к посадке. Сильная тошнота, еда и напитки булькали в районе горла, голова раскалывалась, сердце вообще обрывалось куда-то вниз. Самолёт приземлился. Алексей вместе с Дмитрием вышли. Алексей вдохнул свежий воздух, и ему сразу стало легче.

– Ох, Дюссельдорф, наконец-то прилетели, – сказал Дмитрий.

Парни отправились за багажом. Молодые люди обменялись номерами.

– Прощайте, Алексей, – протянув руку, сказал Дмитрий.

– До свидания, – сказал Алексей и пожал руку.

Погода стояла чудесная, светило ласковое солнышко. Алексей неспешно прогуливался по городу, наслаждаясь его красотой. Дюссельдорф богат историческими памятниками и достопримечательностями, и все они были открыты для свободного посещения.

Алексей прошелся по королевской аллее – самой центральной улице города. Затем он посетил Рейнскую телебашню, которая видна из любой части Дюссельдорфа. Главная особенность смотровой площадки – наклонные окна, обеспечивающие панорамный вид на город.

Вечерний Дюссельдорф в сумерках завораживал своей атмосферой. Алексей с удовольствием прогуливался по тихим улочкам, над которыми в свете зажигавшихся фонарей мерцали едва заметные звёзды. Закончив прогулку, он вызвал такси и отправился в отель.

Не задерживаясь в баре, Алексей сразу прошел в свой номер, бросил сумку у двери и лег на кровать. Великолепие номера поразило его: на стенах висели картины в потемневших от времени позолоченных рамах, а мебель была выполнена в белом цвете, что очень нравилось Алексею.

Огромная кровать оказалась мягкой, как пуховая перина, и одновременно упругой – удивительно, как такое возможно, но это было так. От постельного белья исходил свежий аромат с едва уловимыми нотками жасмина. Алексей расслабился и позволил своим мыслям течь плавно и свободно, не отвлекаясь на физические неудобства – наконец-то они исчезли.

Но через полчаса в желудке заурчало, ведь в последний раз он перекусывал в самолёте. Он заказал ужин и направился в ванную.

– Какой же завтра будет трудный день, – проговорил Алексей, лежа в ароматной воде и разглядывая пузырьки пены. Понежившись целый час, Алексей вышел, лег на кровать и включил телевизор. Но минут пять полистав каналы, он понял, что ничего интересного не найдет. Тогда выключил телевизор и просто немного полежал в темноте и тишине, обдумывая завтрашний день. Незаметно усталость взяла своё, и он провалился в глубокий, полный неясных образов, сон.

Утро было прекрасным. Легкий ветерок осторожно коснулся ног Изольды, как и многие жители Германии, проснувшейся в такую рань. Солнечные зайчики скакали по перине и заставляли Изольду жмуриться и хмурить нос. Она накрылась одеялом с головой, спрятавшись от приставучих солнечных лучей, только рыжие волосы остались беззащитны и сияли золотым огнем на солнце. Она ещё немного нежилась в постели, наслаждаясь комфортом и чувством полной безопасности. Её новый твердый и практичный матрас был превосходен.

Изольда взглянула на часы: пора вставать, хотя так и тянет ещё немного поваляться на новом матрасе. Изольда имела пышные, короткие до плеч, огненно-рыжие волосы, словно пламя; пожирающее огненное светло. Глаза Изольды имели прекрасный цвет – изумрудно-зеленый, напоминающий сочную луговую траву. Густые рыжие брови очень изящно смотрелись на бледном лице, покрытом веснушками. Помимо этого, изящество и красоту маленького личика Изольды дополняли губы малинового цвета, небольшой румянец на щеках и маленький, аккуратный носик. Изольда не любит краситься косметикой, ведь она считает, что лучше натуральная красота. Она тщательно заправила кровать, или, вернее, свою половину кровати, так как спит на двуспальной кровати с двумя отдельными матрасами и одеялами: это намного практичнее. Она подошла к окну, раздвинула шторы и открыла створку. Девушка вдохнула чистый и холодный воздух. В саду росли тюльпаны, комната сразу наполнилась свежестью и благоуханием. Изольда снова взглянула на часы и пошла в душ. После душа она завернулась в полотенце и села за компьютер, чтобы проверить почту. Раздался стук в дверь. Она открыла дверь, на пороге стояла женщина с глубокими морщинами на темной коже и сединой. Её звали Софи, она домработница Изольды. Софи была наполовину африканка и наполовину немка. Глаза её были тёмно-коричневыми и сухими. Ее кожа имела контрастность с белоснежной униформой.