Умри в полночь
Шрифт:
– Никуда я отсюда не уйду, – решила женщина и освободилась от его рук. – Вы идите… Идите, чего уж там…
– Я пойду, а вы? – он показал пальцем на болтавшуюся петлю. – Давайте-ка сядем вот сюда, на корень, помолчим, подумаем. Нет такого зла, чтобы из-за него самой, добровольно, на тот свет… Давайте-ка расскажите мне, в чем там дело. Да не бойтесь – вы мне все расскажете, и больше мы никогда уже не увидимся. Ну, как в вагоне попутчику про несчастную любовь рассказывают, а? А то, может, и помогу.
– Тут милиция – и та не поможет, – ответила она.
– Ну, милиция! Она уже давно никому помочь не в состоянии! – даже развеселился мужчина. – А я, возможно, и смогу.
Он сел на корневище и деликатно усадил ее рядом с собой. Пес растянулся у их ног.
– Да кто же вы такой, что можете заменить милицию? – заинтересовалась она.
– Профессия у меня такая, – радуясь, что между ними стала возникать ниточка понимания, немедленно ответил он. – Такая профессия – помогать. И диплом есть.
Вдали на шоссе показалась машина. Женщина внимательно посмотрела на нее, словно ожидала – и дождалась! Машина снизила скорость. Женщина вскочила, быстро поцеловала мужчину в щеку и спихнула его с корневища, да так, что он покатился по откосу. С легкостью, неожиданной для полноватой фигуры, женщина вскочила на корневище и принялась ловить свою белую петлю. Ошарашенный пес залаял и кинулся на нее. Сильными передними лапами он сбил женщину наземь. Машина неторопливо проехала мимо.
Мужчина вскочил, поморщился от боли в спине, но двумя прыжками оказался у сосны, схватил женщину в охапку и снес ее вниз, к шоссе. Она яростно сопротивлялась.
– Пустите меня! – почему-то не кричала, а шипела она. – пусти!… Сволочь!… Хритсом-Богом прошу!… Сволочь…
У края придорожной канавы мужчина поставил ее на ноги, но не отпустил, а опять крепко обнял, прижал к себе и стал гладить по плечам, приговаривая:
– Ну, тихо, тихо, чш-ш… Ну, что ты, что ты, маленькая… Все будет хорошо, сейчас я помогу тебе… Ты мне все расскажешь, и я тебе помогу… Давай-ка сядем, и ты мне все расскажешь…
Пес тоже жался к ее боку и тыкался мордой в руку.
– Если бы мне можно было помочь… – задыхаясь и всхлипывая, сказала женщина. – Ох, если бы кто-то мог мне помочь!… Ноги бы ему мыла и воду пила!…
– Ты боишься? – спросил мужчина, уже отлично понимая – она боится смертельно, и даже более того – она предпочла смерть страху. – Ну, чего ты боишься? Давай, рассказывай, и мы вместе посмотрим, нужно ли этого бояться. И вместе подумаем, как бы итебе помочь. Да ты не бойся, хуже не будет, если мы вдвоем ничего не придумаем – так вот она, твоя веревка! Видишь, глупенькая, я даже с тобой не спорю, так что давай вытрем слезки, ты мне все расскажешь, и мы вместе придумаем, как тебе помочь…
Он колдовал голосом, он настроил голос на особый, мягкий, обволакивающий лад, он даже стал чуточку раскачиваться вместе с женщиной, гладя ее по плечу.
Его наручные часы пискнули. Это означало полночь. Женщина резко оттолкнула его и сказала слова, от которых его руки сами собой опустились.
– Сволочь ты… – печально качая головой, даже с неколторым удивлением произнесла она. – Мурлыкаешь… А из-за тебя сейчас девчонку убьют. Ей пятнадцать всего. Из-за твоего мурлыканья, понял? Так что пусти… А то заслушаюсь тебя, сволочи… Пусти!…
Мужчина встал у нее на пути.
– Какую еще девчонку? – сурово спросил он.
– Мою девчонку! Люську мою. Теперь понял?
– Ничего не понял. Расскажи все с самого начала – тогда пойму. Люська – дочка, что ли?
– Дочка, – кивнула женщина. – Единственная!
– И при чем тут вот это? – он показал на петлю.
– При том! – женщина опять выматерилась, но он не обиделся, а ждал, пока она заговорит по-человечески. Поняв это, женщина вздохнула.
– Трое суток, как девка пропала, – и тут слова посыпались, спотыкаясь в нервной суете. – На первые сутки записку от нее принесли – мол, если не выплачу за нее двадцать пять тысяч, надругаются по-всякому и убьют. А откуда у меня такие деньги?! Потом еще позвонили и сазали: сунусь в милицию, плохо будет. Сперва правую руку мне пришлют… о Господи!… потом – правую ногу… Сволочи! Так и сказали. А где мне эти деньги взять?
– Двадцать пять тысяч, – оценивая цифру, произнес он. – Вот почему в петлю собралась? А о девчонке подумала? Ей от этого легче, что ли, станет?
– Сегодня последний звонок был, – сглотнув комок, призналась женщина. – И последнюю Люськину записку подбросили. Вот что приказали: если денег нет, чтобы ровно в полночь, вот здесь, и что веревка меня будет ждать… А то…
– Чушь какая-то… – проворчал мужчина. – Какие-то идиоты видиков насмотрелись про мафию и гангстеров… Ну, подумай головой, кому ты нужна? Что ты, государственной тайной владеешь, что ли? Кому твоя смерть вдруг понадобилась? И какой кретин мог, глядя на тебя, подумать, что у тебя есть эти двадцать пять тысяч? Ведь глупость какая-то! Просто чушь!
– Я с соседями советовалась, – сказала женщина. – Они тоже сперва говорили – чушь. А потом Вераша додумалась – ты, говорит, наверное, кого-то из них знаешь, и они боятся, что ты их заложишь. Ну, голос по телефону узнала, что ли… Вот в чем дело. Она тоже кричала – беги в милицию, спасай девчонку! А Игорь говорит – заткнитесь, дуры-бабы. Если пойдешь в милицию, они еще хуже сделают. У них в милиции наверняка все схвачено. Узнают – милиция тебе не поможет, а они живо примут меры!
– Игорь – это кто?
– Муж Вераши. Я же говорю – соседи!
– Ясно. Так вот почему ты от каждой машины дергаешься? Думаешь, подъедут, убедятся, что уже висишь, и спокойненько уедут?
Она вздохнула.
– И где у тебя гарантия, что они сразу же твою Люську выпустят? А? Проверить-то уже не сумеешь!
– О Господи… – прошептала она.
– Ну что же… – задумчиво сказал мужчина. – Ночь длинная. Давай-ка мы с тобой за эту ночь во всем разберемся и дочку твою вернем… Молчи, молчи, умеешь ты вообще молчать? Или только ругаться? Значит, так… Насчет машины ты, кажется, права. Сейчас ты сядешь вот здесь, под своей петлей – удачное место, гады, придумали! – и будешь сидеть, пока я не вернусь. Они за это время раза два могут проскочить мимо, так что ты поглядывай на машины. Можешь даже постоять, за веревку подержаться – то есть, все, сей момент повисну! Но обязательно дождись меня. Я скоро, Арго!… Его Арго зовут… Он с тобой останется.